Я молчал. Просто разглядывал птицу вдалеке.

Уставший торчать над водой Болотник не выдержал первым.

— Ты знаешь, как избавить её от нас, Ловчий? Спасу нет никакого, — в голосе владыки прозвучала мольба. — Снимешь проклятие с Марии, чтоб она опять девкой сделалась?

— Не получится снять, если только тот, кто его наслал, искреннего прощения не попросит и своих слов обратно не возьмёт, — я в задумчивости скривил губы. — Да и этого мало, раз жизнь её теперь навеки с этим местом связана из-за мёртвой воды, — я демонстративно отряхнул меч и вложил обратно в ножны. — Но я мог бы попытаться, кабы знал, как к ней подобраться.

Болотник булькнул, посмеиваясь. Звонко шлёпнул себя по мокрому пузу и заявил:

— Так бы сразу и сказал, Ловчий, что подойти к ней надобно. Я ж не курица, чтоб уговаривать меня нестись. Не страшись ни меня, ни девонек моих, делай, что должно. Никто тебя не побеспокоит, клянусь вековечным зыбуном.

А дальше произошло такое, что мы с Котом отпрянули от неожиданности.

Закипела чёрная вода в окнах, вздыбилась тина. Зловонные испарения поднялись со дна трясины, а с ними принялись возникать на поверхности большие мшистые кочки, волглые и ярко-зелёные. Они вспучивались одна за другой, образовывая неровную дорожку до самого дерева.

— Вот! Милости просим! — широким жестом пригласил меня Болотник, когда вода перестала бурлить, а кочек вылезло достаточное количество.

— Заманивает, — проворчал Кот, прижав уши к голове.

— Обижаешь, варгин! — владыка топи поморщился. — Моя цель одна, чтоб вы Марию забрали и убрались с моих угодий подобру-поздорову. А то от её рыданий у меня голова болит, а лягушки перестают икру метать с перепугу.

Я повернулся к своему другу:

— Я всё же попробую ему довериться, Кот. Но ежели я с головой под воду уйду, ты за мной не кидайся, а в деревню к старосте беги. Скажи ей всё, как есть. Пусть мужиков возьмут из соседних деревень и смолы побольше. И сожгут здесь всё. А в воду пусть яблочный уксус и еловую живицу выльют. Три бочки, не меньше.

— Какая низость, слову хозяина не верить, — обиженно фыркнул Болотник. — Ежели твоя белобрысая голова уйдёт под воду, так это ты сам оступился. Но и то, я сам тебя на берег вытащу. Клянусь моими головастиками.

Но на том он прекратил меня убеждать и попросту нырнул в болото, устав от нашего разговора окончательно.

Я же принялся искать для себя жердь покрепче да подлиннее.

Варгин ходил вокруг меня и нервически подёргивал усами.

— Мы же должны были уже на тот берег реки перебраться, — проворчал он. — Куда тебя вечно несёт, скажи мне на милость?

Я молча отломил длинный побег лозняка. Проверил, чтоб он хорошо гнулся и был вполне крепким.

— Далась нам эта Мария, — не унимался Кот. — Давай уйдём. Другую переправу поищем, а?

— Не страшись, заячье сердце проглотивши, — я хотел было погладить варгина промеж ушей, но тот сердито увернулся. — Болотник не врёт. Они сами хотят от неё поскорее избавиться. Жди тут. Я буду очень осторожен.

И я ступил на первую кочку, которая влажно чавкнула, но не провалилась под моим весом.

Я ещё никогда так медленно не передвигался. Подолгу тыкал жердью каждую кочку и проверял глубину воды вокруг прежде, чем сделать шаг. А Кот всё ходил вдоль берега взад-вперёд, мотая хвостом.

Спустя полчаса я добрался до последней кочки размером с добротный обеденный стол. Она вспучилась прямо подле заветного дерева, упираясь в него одной стороной.