Я простился с Томилой, получил обещанную награду за то, что избавил деревню от Жар-птицы. А потом пошёл к пристани, где уже ждал меня продрогший паромщик.

Утро выдалось хмурым и промозглым. Дыхание вырывалось изо рта белыми облачками.

Мы с Котом погрузились на паром. Тронулись от берега. Бревенчатая конструкция покачнулась, но пошла на диво плавно. Стальная гладь реки напоминала расплавленное зеркало.

Лишь на середине Быстринки я позволил себя обернуться. И сказал варгину:

— Ты прав, мой друг. Все проблемы из-за любви.

На пристани неподвижным изваянием стояла Верея, кутаясь в ажурную вязаную шаль с кистями. Ту самую, которая прежде принадлежала красавице Марии.

Кукла колдуна. Глава 1

Зима выдалась стылая и голодная, а за нею пришла гнилая весна. Снег сходил медленно, а вот лёд на реках уже сделался опасным. Обманчивым. Его рыхлая, пористая масса говорила о том, что вставать на такой лёд нельзя. Никому не выбраться, ежели провалишься.

Промозглый ветер пробирал до костей, задувая под мою худую меховую одежду. Когда же, наконец, занялась настоящая оттепель, я был просто счастлив. Просевший и посеревший снежный ковёр обнажил чёрную землю. Побежали говорливые ручьи. Запахло той пряной свежестью, которая знаменует пробуждение природы. Даже солнце сделалось иным. Ярким и лучистым. Настолько, что варгин беспрестанно жмурился. То ли от удовольствия, то ли от вредности.

Но до деревни Беличий Бор мы добрались только в день Родоницы.

Здесь вблизи от бревенчатого тына раскидывался густой сосновый лес. Рыжие свечки сосен качали кронами в вышине, будто кивали, соглашаясь с шёпотом потеплевшего ветра. Уютное, тихое место. Оттого так и дико мнилось всё происходящее тут.

Теперь мы с Котом сидели в избе старосты Беличьего Бора. И пока простой люд готовился к празднику, глава деревни рассказывал мне обо всём, что приключилось.

Звали старосту Радош. Был он высоким и плечистым мужчиной слегка за пятьдесят. С окладистой седой бородой и округлившимся животом. Его серые глаза глядели на меня с привычной уже неприязнью. Но выбора у Радоша не было. Он сам бросил клич по окрестным сёлам, что ищут они Ловчего, белоратника или любого чародея, способного справиться с нечистой напастью. Явились мы с Котом.

Староста потчевал меня с дороги варёной картошкой с кислой капустой, а пока я вкушал нехитрую трапезу, молвил следующее:

— Началось всё, как снег таять начал, Каждую неделю одного из деревенских забирает жуткая смерть, — Радош уселся за стол напротив меня. Он говорил уверенно, но не без толики волнения, которое от меня не укрылось. Боялся мужик. — Первый сгинул наш скорняк Златко. Девки нашли его утопшим в проруби, когда ходили к реке проверить, встал ли лёд. А он прям у берега, у самого мостка, и утонул. В том месте, где они обычно бельё стирали, — Радош нервно облизал тонкие губы. — Мы подумали было, что напился и гулять пошёл, да и провалился под ослабший лёд. А как достали его, увидели, что у него ноги в камень обращены до самых колен.

Староста воззрился на меня в ожидании моего изумления. Но я продолжал бесстрастно хрустеть вкусной капустой.

— Это первая жертва, стало быть, — кивнул я, когда молчание затянулось. — А далее?

Радош пригладил зачёсанные назад волосы.

— А далее был наш кузнец, Молчан. Ровно спустя неделю после того, как нашли Златко. Молчан мужик был хороший. Не пил совсем. Со мною одного возраста и роста. Могучий, крепкий. Силы в руках столько, что в кулачных боях двоих разом мог побороть, несмотря на годы. А умер прямо у всех на глазах. Был канун Водопола. Наши рыболовы собирались идти Водяного задабривать. Вышли все к воротам деревни, а Молчан вдруг кашлять начал.