- Ну конечно же, - вставила Мария. - Сегодня вечером Хосе выиграл в кости четыре доллара и красавца мула-четырехгодка у Фернанда Гарсиа. Разве это не превращение старого в молодого? Хосе не дурак, отец. Он хорошо понимает, кто молился за него. Теперь он тоже молится за тебя. Завтра он придет и сделает тебе подарок, не сомневайся в этом. И мы понимаем, что эта маленькая пригоршня золота - не такая уж большая цена за жизнь нашего сына. Это только задаток. Мы тебе заплатим еще, только немного позже.

 - Убери деньги! - сердито бросил Рори. - Что вы делали мальчику?

 Пеон так и остался стоять с протянутой рукой. Затем взглянул на жену, словно спрашивая у нее совета, как у более сообразительной.

 - Спрячь! - зашептала та быстро. - Видишь, он рассердился.

 Затем, отвечая на вопрос, Мария продолжала:

 - Я делала все, что можно было придумать. Спрашивала старух и делала все, что они советовали. Берегла его от холодного воздуха и не выносила на улицу. Сегодня первый раз за месяц я решилась выйти с сыном из дома, и то только для того, чтобы ты посмотрел на него, отец! Каждый день и каждую ночь он надежно защищен и укутан.

 Майкл закрыл глаза. Картина живо встала перед ним - переполненная лачуга, раскаленная летним жарким солнцем, огонь в очаге, пар готовящейся еды, табачный дым, пыль, крики и визг других детей, играющих здесь же. Он открыл глаза. Женщина продолжала:

 - Три раза в день я давала ему масло и хлеб. Еще три раза я давала чай с размоченными корочками. А больше я боялась ему давать. Бедный животик даже этого не удерживал!

 Она замолкла, со всхлипом вздохнула и стала рассказывать дальше:

 - Смотри, он хорошо укрыт и ему не холодно. Но душа в нем слабая. Вот поэтому я и пришла к тебе, отец! Ради Бога, посмотри его!

 Рори наклонился и стал рассматривать, во что был укутан мальчик - это было пять или шесть слоев тяжелой теплой материи. Затем он подошел к окну и высунулся из него, глубоко дыша свежим воздухом, который обдувал его лицо. Он задыхался, сердце сжимала боль - так повеяло на него спертым духом столетий невежества.

 - Он отвернулся от нас, - услышал Майкл за спиной прерывистый шепот Марии. - Пойдем, Педро Гонсалес. Наша надежда уже ушла раньше нас.

 Рори заставил себя повернуться:

 - Мария, пожалуйста, выслушай меня!

 - Я буду слушать тебя, словно Бога! - промолвила женщина, крепко прижимая ребенка к груди.

 - Ты знаешь, что иногда в тело входят злые духи?

 - Да! - подтвердила та, дрожа всем телом и стараясь прикрыть мальчика еще больше своими руками.

 - Так вот, иногда им нужно давать возможность уйти прочь из тела, продолжал Майкл. - А ты так укрывала своего сына, что злым духам было там тепло и хорошо, и они не бросали мальчика.

 - Ха! - крикнул Педро Гонсалес и его глупое лицо озарилось мыслью. - А что я тебе говорил?

 - Дурак ты и сын дурака, - с яростью прошипела жена. - Придержи язык! Мы должны слушать и молчать. Отец, твои слова входят в мое сердце, словно святое причастие.

 - А теперь, - промолвил Рори, немного нервничая и потирая подбородок, - я тебе скажу, что я сделаю.

 - Я слушаю, отец, - покорно произнесла Мария.

 - Я изгоню злой дух, который убивает маленького Хуана.

 - О, хвала Господу и хвала тебе, падре Рори!

 - Тише! - приказал Рори Майкл. - Если ты будешь делать то, что я сказал, то все получится.

 - Мы видели уже, как старый мул стал молодым, - закивал головой Педро Гонсалес.

 - Итак, - продолжал Рори, - первое: ты будешь держать ребенка весь день на свежем воздухе, в тени деревьев, там, где прохладно и дует ветерок. За твоими девочками может присмотреть и соседка.

 - Они сами могут присмотреть за собой, - выпалила Мария.