– Да есть одна девица на кухне… – неохотно ответил Фолл и замолчал.

Остальные двое загоготали, поскольку Фолл слыл мастером по части кратковременных интрижек. По крайней мере он так рассказывал.

– Девица на кухне! – повторил Донгрейс. – Скажи нам, ты уже продемонстрировал ей свой вертел?

– Тише ты, – одернул его Джек. – Нам стоит быть поосторожнее. Его брат тут рядом.

– Так вот, Одри сказала…

– Одри! – Очередной взрыв смеха Донгрейса. – Чтоб мне в жизни не играть девицы по имени Одри!

– Ты хочешь меня выслушать или нет?

– Говори, Уилл, – вмешался Джек. – Прости моего юного друга, он еще в том возрасте, когда имена вызывают хихиканье на задних партах.

– Престо я на дух не выношу безыскусности, – заявил Майкл тоном городского сноба. – Одри… от этого имени так и тянет деревенщиной!

– Как будет угодно. Ничего плохого в нем не вижу, – ответил Уилл, делая вид, что уязвлен. – Хорошее простое имя, для хорошей простой девушки.

– До тех пор, пока она не становится слишком хороша.

Я мог представить, как с этими словами Донгрейс подталкивает Фолла локтем.

– Не беспокойся, не упущу случая оценить ее и с этой стороны. А пока, хочешь ты или не хочешь, тебе придется услышать то, что она мне сказала. Потому что от этого во многом зависит наша судьба как актеров.

Я насторожился.

– Короче говоря, Одри сказала так. Свадьбы, которую мы тут собираемся праздновать, не было бы вообще, если бы мнение Генри что-нибудь значило. Элкомб все решил сам. Деспот-папаша нашел наследнику невесту и наказал жениться.

– Да какой он деспот, – возразил Джек Уилсон. – Просто он богат. Только бедные свободны выбирать.

– Но почему сына силком тащат под венец? – спросил Майкл. – Невеста что, уродина? Как ее зовут?

– Не понимаю, какая связь между внешностью и именем, но ее зовут Марианна. Уродина, или красавица, или что-то среднее – сказать не могу, не видел.

– Так спроси у Одри с кухни.

– Не перебивай! – Фолл понизил голос. – Зачем Элкомбу так понадобился этот брак – яснее ясного. Марианна Морленд происходит из богатой семьи. Ее отец – именитый бристольский купец. Деньги к нему в карман текут рекой. Представьте, каково ее наследство, представьте приданое. Родитель наверняка расщедрится, еще бы: породниться с одной из благороднейших фамилий Англии!

– Так все дело в деньгах. Как ново.

– В них всегда все дело, – отозвался «взрослый», циничный Джек Уилсон. – Дело в том, что пару лет назад Элкомб лишился винодельни и вместе с ней огромного дохода. Только представьте, какие это были деньги! На торговле вином люди делают себе состояние! Кроме того, он чем-то провинился перед королевой, так что монаршая милость обошла его стороной. Вместо него Елизавета щедро одарила кого-то другого. Думаю, вы понимаете, что ситуация едва ли не плачевная.

– А я смотрю, ты в курсе дел, Джек! – отозвался Фолл.

– Да, держу ухо востро, – сказал Уилсон. – Не хуже Ревилла, который только прикидывается, что спит, а на самом деле ловит каждое наше слово. Вот уж у кого ушки на макушке.

Я чувствовал, что Джек смотрит на меня, но лежал тихо, хотя давился от смеха.

– И раз уж мы заговорили об Элкомбе и его деньгах, то в само поместье вложены огромные суммы. Вот если я вырву сейчас пучок травы, то можно считать, что я обогатился двумя пенни.