- Что с тобой? - выговорил я, задыхаясь. - У тебя мозоли? Тебе что, ботинки жмут? Или ты думал, у тебя дыхалки не хватит? Послушай, Беккер, я на десять лет тебя старше, но догнал бы его даже в водолазном костюме.

Беккер вздохнул и замотал головой.

- Боже мой, извините, комиссар, - сказал он. - Я хотел слегка задеть его.

Он недоуменно посмотрел на свой пистолет, как будто не веря, что из него только что убили человека.

- Задеть? Куда ты целился, в мочку уха? Послушай, Беккер, когда хочешь ранить человека, если ты, конечно, не Билл из Буффало, целься в ноги, а не пытайся причесать его пулей. - Я растерянно огляделся, ожидая, что соберется толпа, но проулок был пуст. Я кивнул на его пистолет. - Что за пушка?

Беккер поднял свой пистолет.

- Артиллерийский "парабеллум".

- О, черт, ты слышал когда-нибудь о Женевской конвенции? Да им можно нефтяные скважины бурить.

Я велел ему позвонить и вызвать машину для перевозки трупов. Пока он отсутствовал, я осмотрел студию Полицы.

Смотреть было почти не на что. Набор непристойных снимков висел на просушке в фотолаборатории. Коллекция хлыстов, цепей, наручников и алтарь вместе со свечами - тот же, что и на фотографии девушки с огурцом. Несколько стопок журналов, какие я видел у Гельмута. Ничего указывающего на то, что Полица убил пятерых школьниц.

Выйдя из студии, я увидел, что Беккер вернулся в сопровождении сержанта полиции. Оба стояли и разглядывали труп Полицы, будто двое мальчишек, рассматривающих дохлую кошку в канаве, а сержант даже ткнул труп в бок носком сапога.

Я услышал, как полицейский произнес:

- Прямо в "окно". - Это было сказано почти с восхищением. - Никогда бы не подумал, что там столько желе.

- Ну и грязи тут, а? - сказал Беккер без особого энтузиазма.

Когда я подошел, они взглянули на меня.

- Машина выехала? - Беккер кивнул. - Хорошо. Свой рапорт можешь написать позже. - Я обратился к сержанту: - Пока не придет машина, останьтесь рядом с трупом, сержант.

Он вытянулся.

- Есть, комиссар.

Я повернулся к Беккеру:

- Ну что, налюбовался на свою работу?

- Комиссар... - протянул Беккер.

- Тогда пошли.

Мы вернулись к машине.

- Куда едем?

- Я бы хотел проверить парочку этих массажных салонов.

- Ивона Вылезинска - это то, что нам нужно. Она владелица нескольких заведений. С каждой девушки берет 25 процентов ее заработка. Скорее всего, она сейчас у себя, на Рихард-Вагнер-штрассе.

- Рихард-Вагнер-штрассе? - переспросил я. - Где, черт побери, это находится?

- Когда-то она называлась Зазенхаймерштрассе, ведет к Шпреештрассе. Ну, вы знаете, там, где Оперный театр.

- Что ж, нам еще повезло, что Гитлер обожает оперу, а не футбол.

Беккер ухмыльнулся. Похоже, перспектива посетить массажный салон улучшила его настроение.

- Можно задать вам личный вопрос, комиссар?

Я пожал плечами.

- Валяй. Если из этого что-нибудь получится. А может, мне придется запечатать свой ответ в конверт и отправить тебе по почте.

- Ну, так вот. Вы когда-нибудь спали с еврейкой?

Я посмотрел на него, пытаясь заглянуть ему в глаза, но он сосредоточенно смотрел на дорогу.

- Нет, пожалуй, нет. Но, уж конечно, не по расовым соображениям. Думаю, мне просто не попалась такая, которая захотела бы переспать со мной.

- То есть вы бы не отказались, будь у вас такая возможность?

Я снова пожал плечами.

- Да, пожалуй, не против. - Я ждал, что он скажет что-нибудь еще, но он молчал. Тогда я поинтересовался: - А вообще-то почему ты спросил? Беккер заулыбался.

- В этом массажном притоне, куда мы едем, есть одна евреечка, заговорил он с энтузиазмом, - сногсшибательная девчонка! У нее щелка, как рот у морского угря - сплошная засасывающая мышца. Заглотит тебя, как мелкую рыбешку, и выплюнет через задницу.