Плохо также, что среди вновь прибывших не было танов. Ни одного.

Таны, люди знатные и богатые, могли повести за собой множество хорошо вооруженных подданных. В каждом графстве имелись свои таны, стоявшие всего лишь немного ниже шерифов и олдерменов, которые и сами были выходцами из этого сословия. Сила Уэссекса заключалась в танах, но ни один из них не явился на Этелингаэг. Некоторые, как мы слышали, бежали за море, в то время как другие пытались защищать свои владения.

Я не сомневался: Альфред чувствовал бы себя уверенней, если бы за ним стояла дюжина танов, но вместо этого у него были только мы с Леофриком да Эгвин.

— Каковы теперь наши силы? — поинтересовался Альфред.

— У нас больше ста человек, — обнадеживающе сказал Эгвин.

— Из них только шестьдесят или семьдесят годятся для боя, — возразил я.

Дело в том, что наш лагерь поразила вспышка болезни: людей рвало, их бил озноб и изматывал понос. Ну что за напасть: где бы ни собирались войска, там непременно появлялась эта болезнь.

— Этого хватит? — спросил Альфред.

— Хватит для чего, мой господин? — Эгвин был не слишком сообразителен.

— Ну для того, чтобы избавиться от Свейна, конечно, — сказал Альфред.

Наступила тишина, потому что вопрос был абсурдным. Потом Эгвин расправил плечи и браво ответил:

— Хватит с лихвой.

Эльсвит одарила его улыбкой.

— И как ты предполагаешь это сделать? — поинтересовался Альфред.

— Возьму всех до последнего людей, какие у нас есть, мой господин, всех, способных сражаться, и нападу на датчан. Вот и все!

Беокка отложил перо: не хватало еще тратить и без того скудный запас чернил, чтобы записывать подобную ерунду.

Альфред посмотрел на меня.

— Это возможно, Утред?

— Они увидят наше приближение, — заметил я, — и приготовятся.

— Марш в глубь страны начнется с холмов! — заявил Эгвин.

И снова Альфред посмотрел на меня.

— Это оставит Этелингаэг без защиты, — сказал я, — и займет по крайней мере три дня. Под конец наши люди будут замерзшими, голодными и усталыми. Датчане заметят наше приближение, как только мы выйдем из-за холмов, и это даст им время надеть доспехи и вооружиться. Причем учти: только в самом лучшем случае нас будет столько же, сколько и врагов. А в худшем? — Я бессильно пожал плечами. — Спустя всего три или четыре дня остальные воины Свейна могли вернуться, и тогда наши семьдесят или восемьдесят человек окажутся лицом к лицу с целой ордой.

— Ну и как же нам тогда их победить? — спросил Альфред.

— Мы уничтожим их суда, — сказал я.

— Продолжай.

— Без судов датчане не смогут подняться вверх по рекам. И волей-неволей останутся на суше.

Альфред кивнул. Беокка снова стал царапать пером.

— И как же ты уничтожишь их суда? — поинтересовался король.

Этого я пока и сам не знал. Мы могли бы взять семьдесят человек и отправиться сразиться с семьюдесятью вражескими воинами, но в конце боя, даже если мы победим, нас самих останется всего двадцать, да и то, если еще повезет. Эти двадцать человек, конечно, могли бы сжечь суда, но я сомневался, что мы сумеем протянуть так долго. У Синуита собралось множество датских женщин, и, если дело дойдет до битвы, они придут на помощь своим мужчинам — тогда мы, скорее всего, потерпим поражение.

— Огонь, — с энтузиазмом сказал Эгвин. — Надо привезти на плоскодонках огонь и метать его через реку!

— Там есть воины, сторожащие корабли, — устало произнес я.