— Да, мой господин.

— Поэтому следует разбить датчан, — мрачно заключил он. — Не просто нанести им поражение, Утред, но разбить наголову!

Я подумал о пророческом сне Исеулт, но промолчал. А потом вспомнил, как часто Альфред заключал мир с датчанами, вместо того чтобы сражаться с ними… Однако вслух ничего не сказал.

— Весной к ним прибудет подкрепление, — добавил король, — и датчане станут растекаться по Уэссексу до тех пор, пока в конце лета их не станет больше, чем жителей самого Уэссекса. Поэтому мы должны сделать две вещи. — Альфред не столько говорил со мной, сколько размышлял вслух. — Первое, — он поднял длинный палец, — мы должны помешать им рассредоточить армии. Они должны сражаться с нами здесь. Надо удержать всех датчан вместе, чтобы они не смогли посылать небольшие отряды по стране и захватывать поместье за поместьем.

В этом имелся смысл. Сейчас, судя по тому, что мы слышали о мире, лежавшем за болотом, датчане совершали рейды по всему Уэссексу, но это сводилось лишь к тому, что они быстро налетали и хватали все, что попадется, пока это не схватили другие. Однако через несколько недель захватчики начнут искать места для поселений. И, надеясь приковать их внимание к болоту, Альфред вполне мог этому помешать.

— А во-вторых, пока они наблюдают за нами, — продолжал он, — следует собрать фирд.

Я изумленно уставился на короля. Я полагал, что он останется на болоте до тех пор, пока датчане не подавят нас численностью или пока мы сами не соберем достаточно сил, чтобы отобрать у них сперва одно графство, а потом другое — на что ушли бы годы, — но его замысел был куда грандиозней. Альфред хотел собрать армию Уэссекса под самым носом датчан и разом все отвоевать. Это напомнило мне игру в кости: король решил рискнуть, поставив на кон все, что имел, как бы мало это ни было.

— Мы вызовем датчан на великую битву, — заявил он. — И с Божьей помощью их уничтожим.

Внезапно раздался вопль, и Альфред, словно очнувшись от сладких грез, поднял глаза. Увы, слишком поздно, потому что Элвид уже стояла над ним, возмущенно крича, что он сжег лепешки.

— Я же велела тебе присматривать за ними! — Вдова в ярости ударила короля очищенным угрем.

Раздался влажный хлопок; удар был так силен, что Альфред повалился на бок. Два гвардейца вскочили, схватившись за мечи, но я знаком велел им оставаться на месте. Элвид схватила с камней сгоревшие лепешки.

— Я же велела тебе присматривать за ними! — вопила она.

А король все лежал там, где упал, и мне сперва показалось что он плачет, но потом я увидел, что он смеется. Альфред веселился так, что слезы потекли у него из глаз, он просто обессилел от смеха и выглядел счастливым, как никогда.

Потому что он наконец придумал план, как отвоевать обратно свое королевство.

Гарнизон Этелингаэга теперь состоял из семидесяти трех человек. Альфред перебрался туда вместе со своей семьей и послал шестерых людей Леофрика на Брант, снабдив их топорами и приказав поставить там маяк.

Король явно испытывал душевный подъем: был спокоен и уверен в себе, паника и отчаяние первых недель января оставили его, сменившись, на мой взгляд, безумной верой, что он сможет отвоевать свое королевство, прежде чем этой земли коснется осень. Его невыразимо подбодрило появление отца Беокки, который прихромал с пристани с сияющим лицом и простерся у ног Альфреда.

— Ты жив, мой господин! — сказал Беокка, обнимая лодыжки короля. — Слава Господу, ты жив!

Альфред поднял его, обнял, и оба прослезились.