Судя по состоянию кожи Зои и по насыщенному цвету ее волос, она и сама умела обращаться с травами и мазями. Конечно, Анна никогда не говорила об этом вслух – это было бы бестактно. Придя в четвертый раз, она застала у Зои Елену. Та явилась, чтобы навестить мать.
Анна сидела на краю кровати пациентки, покрывая ее раны мазью с довольно резким запахом.
– Воняет, – заметила Елена, сморщив нос. – У большинства твоих масел и притирок запах более приятный.
Зоя сердито сузила глаза:
– Тебе следует научиться ими пользоваться и узнать ценность благовоний. Красота лишь поначалу божий дар. Ты приближаешься к возрасту, когда она становится искусством.
– А затем наступает время, когда красота – уже чудо, – фыркнула Елена.
Зоя изумленно распахнула золотисто-карие глаза.
– Тому, у кого нет души, трудно поверить в чудо.
– Может быть, я поверю в него, когда оно мне понадобится.
Зоя окинула дочь взглядом снизу доверху.
– Смотри, как бы не было поздно, – прошептала она.
Улыбка Елены сочилась тайным удовлетворением.
– Все не так, как ты думаешь. В мои намерения входило добиться того, чтобы ты не сомневалась, будто все знаешь, – но это не так. Тебе до сих пор многое неизвестно.
Мать постаралась не выказать удивления, но Анна все же его заметила.
– Если ты имеешь в виду покушения на Виссариона, – ответила Зоя, – то они для меня не тайна. Отравление и потом – удар ножом на улице. Чувствуется твоя рука. Оба покушения закончились неудачей. Они были плохо спланированы. – Она привстала, оттолкнув Анну в сторону и сосредоточив внимание на дочери. – И кто теперь, по-твоему, займет место Виссариона, дурочка? Юстиниан? Деметриос? Так и есть – Деметриос! Думаю, мне следует благодарить за это Ирину.
Это было утверждение, а не вопрос. Зоя снова откинулась на подушки, и ее лицо сморщилось от боли. Елена вышла из комнаты.
Продолжая обрабатывать раны пациентки, Анна обдумывала услышанное. Значит, были и другие покушения на жизнь Виссариона. Кто их организовал? Зоя считала, что за ними стоит Елена. Почему? Кто такой Деметриос? Кто такая Ирина? Теперь у нее появился след.
Анна закончила бинтовать ожоги, изо всех сил стараясь, чтобы ее руки не дрожали.
У Ирины был единственный сын – Деметриос. На этом сведения заканчивались. Анна не решалась разузнавать дальше. Связи, которые она сейчас искала, могли быть опасными.
К августу ожоги Зои почти полностью зажили. Благодаря ее покровительству у Анны появились новые пациенты. Некоторые из них были богатыми купцами, торговавшими пушниной, специями, серебром, драгоценными камнями и шелком. Они с радостью платили два или три солида за травы и профессиональную помощь по первому требованию.
Анна велела Симонис купить ягнятину или козлятину – это мясо рекомендовалось есть только в первой половине месяца. С тех пор как они приехали в Византию (это произошло в начале марта), их питание было довольно скудным. Теперь пришла пора отпраздновать успех. Мясо следовало подать горячим, с медом, уксусом и, возможно, со свежей тыквой.
– Ты знаешь, какие овощи надо есть в августе, – добавила Анна. – И еще подай желтые сливы.
– Я принесу розовое вино.
Последнее слово всегда было за Симонис.
Анна зашла в местную лавку, где торговали шелком, и выбрала отрез ткани, который ей так приглянулся. Она пропустила мягкую прохладную ткань между пальцами. Шелк стекал, словно вода. Анна любовалась тем, как играет ткань под лучами солнца, медленно поворачивая ее то в одну, то в другую сторону. Сначала шелк казался янтарным, потом – абрикосовым, потом цвета пламени. |