— Да, и как говорят, она в этом фильме все ненавидела! Жить во время съемок в Южной Дакоте — это тебе не Париж! Она ненавидела сценарий, режиссера, всех остальных проклятых актеров, даже своего парикмахера. Все это происходило год назад.

— Ты хочешь сказать, что Тедди Розен так долго работает над сценарием и до сих пор ничего не сделал?

— Говорят, что существует всего несколько страниц.

— Бедняга. А как называется картина Мими?

— Понятия не имею, но у меня есть идея назвать этот фильм — «Секс и американские индейцы».

Но Нора не засмеялась, и он спросил:

— Тебе не кажется, что это смешное название?

— Извини, я подумала о другом. Я только что поняла, что читала книгу Ф. Теодора Розена, — сказала Нора. — Я забыла имя автора, но помню книгу. Это прекрасная книга. Ее мог написать только хороший человек, она называлась «Праздник желания».

— А вторая книга? Ты помнишь ее название?

Нора с сожалением покачала головой:

— Понятия не имею.

На Норином лице отражалась целая гамма чувств, когда она разговаривала с директором школы, и Тонн не мог определить, была ли она возмущена или же подавлена тем, что услышала. Как только она положила трубку, он спросил:

— Хорошие новости или плохие?

— Просто не могу поверить! Хьюби застали, когда он занимался любовью с восемнадцатилетней дочерью профессора математики!

— Но это же прекрасно! Разве ты не рада?

— Конечно, я довольна. Я имею в виду, что у меня отлегло от сердца. Все так хорошо, правда?

— Это хорошо, просто прекрасные новости. Наш маленький Хьюби трахает восемнадцатилетнюю девушку! Ничего себе, Нора! Ты должна гордиться мальчиком!

Но Нора остановила Тони:

— Чем тут можно гордиться? Что мой сын бабник!

Тони пошел за нею в спальню, где Нора начала бросать вещи в чемодан.

— Что ты делаешь?

— Я делаю только то, что ты видишь. Складываю вещи. Мне нужно немедленно вернуться домой.

— Почему? Ведь все в порядке! Хьюби трахал девушку!

— Нет, ничего не в порядке. Вы, мужчины, считаете нормальным, что двенадцатилетний мальчонка трахает взрослую девушку. Они вышвырнули его из школы, заперли в комнате, как будто он угроза для национальной безопасности. Они ждут, когда я приеду и заберу Хьюби. Ты можешь себе представить это? Мне необходимо сразу же поехать и срочно перевести Хьюби в другую школу.

— Но самолеты не летают в середине ночи. Ты сбилась со времени. Ты ведешь себя, как истеричка!

— Разве? Наверное… Тони, я не могу тебе передать, как мне стало легче на душе! Правда! Я понимаю, что веду себя, как сумасшедшая, но я подумала, что…

Нора села на кровать, и Тони устроился рядом с ней.

— Я понимаю, Нора. Я знаю, что ты подумала, я тебя понимаю!

— Ты знаешь, как я обвиняла себя в том, что вышла замуж за Джеффри?

— Что ты вышла замуж за Джеффри? А ты не винила себя за то, что связалась с Хьюбертом?

— Нет, я никогда не буду себя винить за связь с Хьюбертом. Я об этом никогда не пожалею. Я любила Хьюберта! Боже, как я его любила! Я любила его так сильно, что…

— Так сильно — что?.. Что ты никогда не сможешь любить так же?

Тони выглядел человеком, которому вонзили нож в сердце, и Нору охватило раскаяние. Он был таким милым, они так много смеялись, когда были вместе, и он был таким хорошим любовником.

— Нет, Тони! Я не собираюсь этого говорить! Я хотела сказать, что я так сильно любила Хьюберта, что иногда забывала, что он не отец Хьюби! Порою они сливаются в одно целое.