— Вы проходите в гостиную, а я посмотрю, продолжает ли работать Тедди. Если он работает, я оставлю его в покое, и вы с ним познакомитесь позже.

Она привела их в большую комнату без занавесок, она вся купалась в солнечном свете, там была стеклянная дверь, выходящая во внутренний дворик, и крохотный прекрасный сад. Хотя комната с ее белыми стенами была очень строгой, в ней было уютно, теплоту ей придавали глазурованные терракотовые плитки пола, ставшие от времени розовыми.

На мебели были надеты белые чехлы. С высокого потолка свисали полотна импрессионистов. Вокруг всей комнаты шли полки с книгами, книги лежали на столиках в аккуратных стопках, их яркие обложки еще больше оживляли комнату.

— Как прекрасно! — восхитилась Бейб.

— Ты права, — согласилась с ней Сэм, — хотя так странно, когда из темной комнаты приходишь сюда.

— Я понимаю, — заметила Хани. — Мой отец хотел именно этого. Он сказал, что такие комнаты есть в Средиземноморье. Когда входишь с улицы, где царит страшная жара и слепит солнце, необходимо побыть в темной и прохладной комнате, чтобы успокоиться и возродить свой дух. Потом переходишь в другую комнату, полную света, чтобы отогреть душу. Так говорит Тедди, — сказала Хани с гордостью. — Но вы сами все увидите, я сейчас вернусь.

Она тихонько постучала в закрытую дверь, ей никто не ответил, тогда она открыла дверь и на цыпочках вошла в комнату. Тедди спал на кушетке. Его длинные волосы были растрепаны, несколько прядей упали на лоб. Рядом на полу стояла наполовину пустая бутылка виски.

Ее глаза метнулись к старенькой машинке «смит-корона», стоявшей на столе, рядом валялось несколько листов скомканной бумаги. В машинку был заложен свежий лист, но даже от двери она видела, что там было напечатано только одно слово. Хани видела фотографию, высовывавшуюся из-под смятых листьев бумаги. Ей не нужно было подходить ближе, чтобы узнать это фото.

Снимок был сделан на фоне моря. На переднем плане — улыбающийся молодой мужчина в белых купальных трусах с белокурой смеющейся девочкой на руках. Очень красивая женщина в темных очках — густая масса ее волос развевалась на ветру — сидела на песке и смотрела па них. Ее фигура выглядела роскошно даже в простой полосатой майке. За очками невозможно было разглядеть выражения ее лица, видны были лишь надутые губы. На обороте фотографии было написано: Малибу, 1957 год.

Хотя Хани рассматривала эту фотографию раз сто, каждый раз, глядя на нее, она пыталась понять, о чем же думала Мими, наверное, даже тогда она мечтала освободиться от тех двоих людей с фотографии.

Хани тихонько подошла к кушетке и прикрыла отца мохеровым покрывалом. Она подняла бутылку, поставила ее на стол, старательно отводя глаза от разбросанных бумаг и фотографии. Потом она спустилась вниз и сказала Бейб и Сэм, что Тедди сильно увлечен сценарием, над которым работает и который обещал сдать через два дня — самый крайний срок. Если он много сделает до обеда, он к ним присоединится, так как очень хочет познакомиться с ее новыми друзьями.

Девочки пошли на кухню и сели у желтого с белым стола. Хани предложила им «коку», блюдо с чипсами и быстро приготовила салат из авокадо.

— У нас в саду растет авокадо, и мы едим его плоды.

— О, как вкусно, но я не знала, что ты умеешь готовить, — заметила Сэм с полным ртом.

— Салат приготовить очень легко, а готовить я умею, В основном, правда, этим занимается Тедди. Мне кажется, что он привык делать это еще с тех пор, когда я была совсем маленькой и он заботился обо мне.