— Ну хорошо, если ты считаешь, что она лучше воспримет меня — падчерицу демократки, приехавшую к ней в «роллсе» с шофером, а не падчерицу демократки, которая к тому же пользуется школьным автобусом, пожалуйста, мы прибудем на «роллсе». Поверь мне, я не хочу усугублять твое положение, и если смогу тебе помочь, хочешь, публично стану разоблачать демократов, так как именно в этот момент у меня нет никаких политических фаворитов. Ты считаешь, что это может помочь?

— Не будь слишком умной, зануда! Нет ничего забавного в том, что она решит, что вы двое — неподходящая компания для меня, тогда — все. Финиш!

— Сэм, прекрати, ты же видишь, как она волнуется, — добавила Хани.

Но Сэм настолько разошлась, что ее было невозможно остановить.

— Я понимаю, почему тебе это не кажется таким смешным, Хани. У тебя сейчас испытательный срок, ведь твой отец — еврей! Я права, Бейб? Как ты считаешь, если Хани отречется от иудаизма, твоя мать станет к ней лучше относиться? Если Хани объяснит ей, что серьезно подумывает над тем, чтобы приобщиться к буддистской религии? Или, может, больше поможет, если она отречется от своего отца?

— Если только ты запомнила, что я рассказывала раньше, Кэтрин делает вид, что она не понимает, что отец Хани — еврей, потому что он писатель и окончил Принстон. А когда я сказала ей, что у него есть премия Пулитцера, это произвело должное впечатление, так что Хани больше подходит мне в подруги, чем ты!

— Я все поняла, — горько вздохнула Сэм. — Как ты считаешь, поможет, если я расскажу ей, сколько Оскаров получили фильмы папочки?

— О, нет! Это занятие кинобизнесом, оно не подходит аристократии, поняла?

— И совсем не поможет, что моя мать была настоящей аристократкой из Пасадены?

— Ну, мы же уже это обсуждали, ты что, не помнишь?

— Да, я помню, аристократия из Пасадены вышла из моды. Ну тогда мне придется вести себя естественно и надеяться, что на нее произведут впечатление мой шарм, ум и породистость!

— Ну, нет! Тебе просто нельзя вести себя как обычно. Ты сорвешь все наши усилия! — Потом Бейб серьезно добавила: — Знаешь, я считаю, что тебе следует кое-что выпятить на первый план.

— Скорей говори, а то я умру от любопытства.

— Как можно больше болтай о поместье и особняке Грантвуд — какое оно красивое, как много там земли, как Нора покупала антиквариат в Англии, расскажи, что у вас можно играть в гольф. Постарайся не забыть, что Кэтрин будет интересно узнать об аристократии, у которой есть поместье, залей ей что-нибудь об охоте с собаками или же о том, что кто-то в вашей семье был рожден среди богатых землевладельцев.

Сэм засмеялась:

— Мне бы не хотелось дуть в рожок моей мачехи, но если твоя мать поближе сойдется с Норой, она сможет подробнее узнать об аристократах. Нора, конечно, не настоящая аристократка, но прекрасно умеет рассуждать об этом — она была замужем за богатым землевладельцем, жила в родовом замке и даже охотилась с борзыми.

Переварив эту информацию, Бейб сказала:

— Мне кажется, что это может принести кое-какую пользу, но не вываливай на нее все сразу, делай это постепенно и как бы невзначай. О, Сэм, ты будешь хорошо вести себя, правда? — умоляла Бейб.

Хани с облегчением вздохнула, когда Сэм ответила:

— Ты можешь на меня рассчитывать. Я буду вести себя как шелковая!

Потом Бейб воскликнула:

— Боже, я совсем забыла! Не называй меня Бейб в присутствии Кэтрин. Меня зовут Бабетта!

— Мы постараемся не забыть, — пообещала Хани, но теперь она начала волноваться.