Хани лихорадочно рылась в сумочке, наполненной всем, что было необходимо любой девушке, но ей был нужен только ключ от входной двери, его-то она и не могла найти. Она помахала Олафу, который ждал ее в «роллсе», как он всегда делал, чтобы удостовериться, что все в порядке. Хани не хотелось, чтобы он выходил из машины. Потом она наклонила вазу с геранью, где обычно лежал запасной ключ, но его там не было. Тедди, наверное, брал его и забыл положить обратно. В панике она то нажимала на звонок, то сильно колотила в дверь. Ей никто не отвечал!

Олаф вышел из машины, чтобы посмотреть, в чем дело. Хани молила Бога, чтобы он не делал этого.

— Здесь нет запасного ключа, папа, наверное, пошел спать и не слышит меня, — сказала Хани. Она старалась показать, что совсем не волнуется, и молила Бога, чтобы он ушел. — Все в порядке. Я могу залезть в окно в заднем дворике. Я уже не раз это делала. Все в порядке. Вы можете идти.

— О нет, миссис Грант будет мною недовольна. Пошли к этому окну.

Когда они в библиотеке нашли Тедди, лежащего в беспамятстве в небольшой лужице крови, Хани не проронила ни звука, она опустилась на пол, чтобы положить себе на колени его голову. Она тихо плакала и целовала его окровавленный лоб. Потом она увидела, как Олаф набирает номер, и хрипло прошептала:

— Вы звоните в «Спасение 911»?

— Нет, я звоню миссис Грант. Она поможет нам. Карета прибудет сюда, когда я положу трубку.

Хани кивнула, потом, вдруг вспомнив о чем-то, оглядела комнату, чтобы удостовериться, что там нет никаких улик. Она увидела пустую бутылку из-под спиртного, лежащую на краю журнального столика, но поняла, что ничего не сможет с ней сделать. Голова Тедди была у нее на коленях. Ярко-красное пятно медленно расползалось на ее плиссированной серой юбке. Она с трудом вылезла из темно-синего жакета, сняла с себя белую блузку и начала промокать ею лицо Тедди, пытаясь как-то остановить кровь и вытереть ее с его закрытых глаз.

Она старалась не потерять сознание. Она даже не могла себе представить, как противно пахнет свежая кровь, смешанная с запахом алкоголя. Ее просто тошнило от этого. Казалось, что запах пропитал все его тело и сочился из всех его пор вместе с кровью из головы, быть может уносившей с собою его жизнь.

Карета отвезла Тедди в госпиталь «Кедры». Там его рану обработали, она была такой глубокой, что потребовалось наложить двадцать швов. Полиция, прибывшая одновременно с каретой, «скорой помощи», установила, что он упал и, падая ударился о край стола. Ему не повезло — так как это был французский стол, изготовленный из металла.

— Он потерял много крови, — сказали врачи Норе, поняв, что она является членом семьи. Хани слушала их, она была безумно напугана.

— Ваше счастье, что вы вовремя нашли его. Удар, конечно, не убил бы его, но он мог умереть от большой потери крови, даже не приходя в сознание. Такие случаи у нас уже были.

Через два часа, когда Тедди пришел в сознание, врачи наложили ему повязку и установили, что у него всего лишь небольшое сотрясение мозга. Тедди говорил, что хочет поехать домой, но врачи настояли на том, чтобы он провел ночь в больнице, а утром они опять проверят его состояние.

— Мне кажется, что вам не стоит спорить, Тедди, — весело улыбнулась Нора, — вам придется повиноваться врачам.

Она обняла Хани, на которой все еще были блузка и блейзер, испачканные кровью.

— Пойдем, моя милая, ты поедешь со мной. Мы должны тебя переодеть в чистую одежду.

— Я хочу остаться с Тедди. Вы не можете попросить врачей, чтобы они разрешили мне остаться с ним? Он нуждается во мне.