По латыни все названия растений пишутся с большой буквы, как имена. «Белладонна» переводится — «красивая дама». Она тоже смертельно ядовита, что навевало Блинкову-младшему всякие мысли насчет Кузиной. Слинять на дискотеку с милицейским курсантом Васечкой — что это, если не капля натурального яда на блинковское сердце?! Причем капля была пущена в тот же самый день, когда они стояли над грядкой, утыканной табличками с латинскими именами еще не взошедших трав, и Кузина сама…

В общем, у Блинкова-младшего имелись различные поводы часто бывать в Ботаническом саду. Между делом он перезнакомился там почти со всеми, кроме нескольких особо вредных служителей. Они прекрасно знали, чей сын Блинков-младший, но именно поэтому делали вид, что он какой-то совсем неизвестный хулиган, вор, а возможно и братан из солнцевской преступной группировки. «Ты чиво суда залез?! Вали атсуда, пака милицыю не пазвали!» — кричали они издали, показывая, что совершенно не боятся этого, скорее всего, вооруженного братана Блинкова-младшего.

Особо вредные служители смотрели на Блинкова-младшего как на сына классового врага. У них было сильно развито пролетарское самосознание. Они считали, что научные сотрудники очень тонко валяют дурака. Носятся с какими-то генами, которых не видно даже в микроскоп. Может быть, их вообще нет, генов. Может быть, научные сотрудники их выдумали, чтобы ничего не делать и зарплату получать. И еще спрашивается: зачем они сажают ядовитые травы вместо того, чтобы везде посадить картошку и накормить народ?

Правда, сами особо вредные служители картошку тоже не сажали. На своих огородиках они растили клубнику и торговали ею около метро.

Как раз такой человек, старый лысый Витя, встретился Блинкову-младшему, когда он честь по чести прошел через вахтерскую будку с маленькой запирающейся калиточкой и по аллее хвойных отправился к оранжерее.

Хвойные росли так себе, особенно кедры, и за тощенькими стволами был отлично виден плодовый сад с одинаково обрезанными круглыми кронами. По саду ехал на самоходном шасси лысый Витя. Самоходное шасси — это маленький кузов на колесиках, кабинка на одного человека и совсем несерьезный движок. Все это трещит, коптит и кузовом вперед едет со скоростью пешехода.

Блинков-младший так шел и поглядывал на лысого Витю.

А лысый Витя ехал за деревьями по своей дорожке и поглядывал на Блинкова-младшего.

Не узнать его лысый Витя не мог. Когда продавал у метро ворованные цветы из Ботанического сада, всегда узнавал и отворачивался. Но тут изо всех сил постарался и не узнал. А раз в оранжерее побили стекла и Ботанический сад был, можно сказать, на осадном положении, лысый Витя решил, что обычных криков издалека будет мало. Он соскочил со своей трещалки, схватил из кузова грабли и побежал за этим подозрительным типом Блинковым-младшим.

— Пойма-а-ал!!! — крутя граблями над головой, орал на весь Ботанический сад лысый Витя. Хотя не поймал и так особенно ловить не рвался, судя по тому, что, подбегая к Блинкову-младшему, он явно снижал скорость.

Блинков-младший остановился, и лысый Витя еще притормозил. Он перебирал ногами почти на месте.

— Бежи, — приказал лысый Витя, замахиваясь граблями.

Вид у него был очумелый, как будто особо вредный служитель и сам не знал, что творится у него в голове. Возьмет и приголубит граблями. А после скажет — обознался.

Блинков-младший посмотрел на грабли. Грабли были с восемью зубцами, отполированными о землю до зеркального блеска.

Повернуться бы и пойти, не обращая на лысого Витю никакого внимания. Это было бы мужественно и красиво. Но глупо. В спину-то он точно приголубит. Не упустит такой замечательной возможности.

Лысый Витя не понимал средств морального воздействия, всех этих красноречивых взглядов и молчаливого достоинства.