— Три года насмарку, — повторил старший Блинков. — И еще три года, чтобы догнать вчерашний день. А Мишка у себя в Пенсильвании ждать не будет. Я ему все показал, Мишке.

— Я понимаю, куда ты клонишь, — сухо сказала мама. Блинков-младший представил себе, как она там за дверью смотрит на старшего Блинкова своим тяжелым и умным взглядом контрразведчика, от которого самым матерым шпионам хотелось спрятаться под стол. — А этого твоего мистера Силкина мы еще проверим на предмет связи с Центральным Разведывательным Управлением Соединенных Штатов Америки.

Старший Блинков глухо засмеялся и сказал:

— Ну что ты городишь, Оля?! Это не ЦРУ меня вербует. Это я не нужен своей стране. А Мишке там, в Пенсильвании, не хватает моих мозгов, и он обещал поговорить с боссом.

Мама долго молчала. Были вещи, которые не стоило ей говорить. Ну просто ни при каких обстоятельствах.

— В науке не бывает вторых мест, это не бег на стометровку, — неуверенно сказал папа. — Я, если считать со студенчества, двадцать лет пахал и только-только начал выходить на результат. Но в этом направлении работают еще человек двести в мире. Прикажешь отдать первенство Мишке или любому из остальных ста девяноста девяти только потому, что какой-то подлец еще раз перебьет стекла?

— Ну так попутного тебе ветра, Блинков. Устроишься в Пенсильвании — заберешь к себе Митьку. Ему там будет лучше, он же финансово одаренный, — весело сказала мама и всхлипнула. — А у нас, у контрразведчиков, есть только один способ навсегда уехать за границу: изменить Родине. Так что извини, но я остаюсь.

Вся жизнь финансово одаренного подростка Дмитрия Блинкова рухнула и покатилась по темному коридору, как отрубленная голова в фильме ужасов.

Ему хотелось в Америку.

Но ему не хотелось в Америку такой ценой.

Сразу представилось, что старший Блинков переженился в Америке на американке, и эта змея пилит очкастого тихого папу: «Мистэ Блинкофф, уай а ю уокинг ин юниверсити, тут одному миллионеру по соседству требуется доктор ботанических наук подстригать рододендроны. В общем, у нас другая структура бюджета, бросай свою науку, в садовниках больше заработаешь. А то я как дура хожу в прошлогодних брюликах, перед знакомыми стыдно».

Блинков-младший сполз по стене и сел на пол, совершенно забыв про свой ушибленный копчик.

Он про него вспомнил, когда уже взревел от боли, как пароход в тумане.

Мама, конечно, была начеку. Она первая выскочила в коридор, включила свет и подняла на ноги дрожащего Блинкова-младшего.

Потом вышел папа, щуря добрые плохо видящие глаза.

— Я все слышал, — сказал им Блинков-младший, и они не стали говорить, что подслушивать нехорошо и все такое. Они ничего не сказали, потому что был тот случай, когда умные взрослые не делают своим детям замечаний.

Хорошо было маме. Она, как все контрразведчики, могла приказать себе заснуть и засыпала.

Старшему Блинкову тоже было хорошо. Он засыпал безо всякого приказа. Однажды, когда старший Блинков служил в армии, он даже заснул на посту и мог бы попасть под суд военного трибунала. К счастью, на секретный объект, который охранял старший Блинков, заехал не проверяющий офицер, а всего-навсего танковая колонна. Старший Блинков проснулся, объяснил заблудившимся танкистам дорогу, а потом всю ночь заметал следы от гусениц, чтобы их не увидело начальство.

Плохо было только Блинкову-младшему. Есть люди-жаворонки и люди-совы, так Блинков-младший был сова.

Прапрапрапрапрадедушка блинковского прапрапрапрапрадедушки, скорее всего, караулил по ночам пещеру, когда все жили в пещерах и еще не придумали дверей и охранной сигнализации. Если бы этот пра- заснул хоть разок, то Блинкова-младшего сейчас не было бы на свете.