Впоследствии Петров узнал, что Вальтер Смит и не являлся потомственным моряком. Его отец был маклером ливерпульской биржи, и Вальтер стал моряком случайно. Но, став им, он обнаружил большую изворотливость, быстро достиг высоких чинов и превратился в капитана-дельца, в моряка-спекулянта. Это и наложило печать на внешность и манеры Вальтера Смита.

«Диана» отплывала ровно в полдень. За полчаса до отхода на борт прибыл сэр Вильям Драйден. Он встретился с советскими путешественниками, как со знакомыми, но поспешил сразу же отойти от «большевиков», чтобы у посторонних не создалось впечатление о его близости к ним. Проводить отъезжающих прибыл и Бингхэм. Ему было очень приятно в последний раз увидеть Таню, но, опасаясь каких-либо «нежелательных толков», он больше держался около Драйдена.

На пристани был и Ричи. Он не отходил от своих советских друзей. Чувствовалось, что ему дорога была каждая минута общения с ними.

Когда погрузка судна заканчивалась, в толпе провожающих вдруг произошло движение. По трапу поднялся высокий, костлявый человек с уверенными движениями и надменным выражением лица. Все взоры были устремлены на него.

Капитан Смит с подобострастием бросился навстречу посетителю, и через мгновение оба исчезли в капитанской каюте. Спустя несколько минут высокопоставленный гость вышел из каюты и в сопровождении мелко семенящего сбоку капитана торжественно спустился на берег.

Бингхэм и Драйден многозначительно переглянулись, а Ричи проворчал, обращаясь к советским друзьям:

– Это Саймон… Один из алмазных воротил. Можете быть уверены, тут пахнет какой-то спекуляцией.

К причалу, громко трубя в рожок, подкатил военный мотоциклист и, козырнув, передал капитану запечатанный конверт. Смит быстро распечатал пакет, и лицо его сразу изменилось: точно туча набежала… К капитану подошел стоявший поблизости начальник порта. Он торопливо и озабоченно что-то сообщил. Вернувшись на судно, капитан отдал команду о немедленном отплытии.

«Диана» отвалила от стенки. Раздались прощальные приветствия, замелькали шляпы, платки. Бингхэм не выдержал и крикнул, глядя на Таню:

– Счастливого пути! И спасибо вам за все!

Таня весело махнула ему рукой. Петров и Потапов любезно приподняли шляпы.

«Диана» отошла, как полагалось по расписанию, ровно в двенадцать. Но дальше начались неожиданности. Дойдя до выхода из гавани, она вдруг стала на рейде и бросила якорь. Пассажиры заволновались: в чем дело, почему задержка?

Вскоре поползли слухи: мотоциклист привез капитану сообщение о том, что на пути следования «Дианы» обнаружены две немецкие подводные лодки и до наступления темноты судно не выйдет в море.

В каютах, салоне и на палубах все тревожно шушукались, качали головами и беспокойно переспрашивали друг друга: что-то будет?

Только в полночь, в кромешной тьме, судно, наконец, двинулось в путь и, бесшумно скользнув вокруг волнорезов, вышло в открытый океан.

«Диана» была товарно-пассажирским пароходом водоизмещением в 7000 тонн. Построенная в 20-х годах на английской верфи, она отличалась прочностью и устойчивостью, которые вообще свойственны британским судам. Но для 40-х годов это был уже несколько устаревший пароход. Ход его не превышал пятнадцати-шестнадцати узлов, и так как от Кейптауна до Ливерпуля было около 7000 миль, то все путешествие должно было занять примерно двадцать дней.

Знакомясь с судном, Степан заинтересовался тем, как была подготовлена «Диана» к возможной встрече с подводными лодками. Ничего утешительного он не узнал. На судне находилось около трехсот человек пассажиров и команды. На борту имелось десять шлюпок, каждая на тридцать – сорок человек. Арифметически как будто бы все обстояло благополучно.