Когда спустя десять дней Карло вернулся домой, товарищи посоветовали ему уехать вместе с Мэри, уехать немедленно. В Кейптауне их не оставят в покое. Но куда бежать?.. Карло предлагал уехать в соседний Мозамбик. Мэри предпочитала Англию.

После долгой борьбы с собой она написала, наконец, отцу, спрашивая, может ли она с мужем приехать домой. Ответа долго не было. Мэри очень волновалась и гадала, как отнесется отец к ее просьбе. Что окажется в нем сильнее: любовь к дочери или расовые предрассудки? Карло тем временем готовился к бегству в Мозамбик. Наконец в ноябре 1942 года из Лондона пришло долгожданное письмо. Мортон писал, что считает шаг, сделанный Мэри, безумием, что глубоко скорбит и не знает, как сообщить матери о том, что их дочь находится в «связи с цветным». Но… если иного выхода нет, то он согласен на приезд дочери с ее другом. Мортон умышленно не написал «мужем», как бы подчеркивая, что считает брак Мэри незаконным. Заканчивалось письмо следующими словами:

«Мистер Таволато, если он действительно такой способный конструктор, как ты изображаешь, конечно, найдет себе здесь работу. Однако учтите, что даже в Англии двери общества будут перед вами закрыты. Вам придется жить незаметно и скромно. Но здесь, в отличие от Кейптауна, ничто не будет угрожать жизни мистера Таволато».

…Так мы попали на «Диану», – закончила Мэри свой рассказ. – Нам разрешили столоваться в кают-компании для белых, – все-таки я белая, да к тому же дочь директора крупного завода в Англии. Но, как вы заметили, отношение кают-компании к нам недружелюбное. Не знаю также, что ждет нас на родине… Отец в своем письме называет Карло «мистер Таволато»… Это плохой признак. Отец все еще не хочет примириться с тем, что Карло мой муж.

– Не падайте духом, Мэри, – ответила ей Таня. – Уверена, что вы найдете людей, свободных от расистских взглядов, и в Англии, найдете хороших друзей, близких вам по духу. Вот увидите!

– Если бы это было так! – вздохнула Мэри. – Если бы мы нашли их….

Таня крепко пожала руку Мэри и убежденно сказала:

– Если захотите – найдете!

Глава четырнадцатая

КАТАСТРОФА

Крупный разговор Петрова с капитаном Смитом в кают-компании не прошел бесследно. Предупреждение советского моряка произвело на окружающих сильное впечатление: пассажиры почувствовали, что безопасность далеко не в надежных руках. Общее настроение выразил генерал Блимп, который проворчал:

– Э… э… Конечно, он большевик… Э… э… Но как моряк, кажется, говорит дело. Надо посмотреть…

Разойдясь по пароходу, пассажиры стали рассматривать шлюпки и их оснащение. Когда выяснилось, что советский моряк говорил правду, «общественное мнение» кают-компании возмутилось против капитана Смита. Генерал Блимп, Драйден и еще несколько наиболее видных пассажиров явились к капитану, и генерал произнес следующую выразительную речь:

– Э… э… М-да… М-да… Сэр, я не хочу, черт подери, идти на завтрак акулам! – И, окинув мутным взглядом своих спутников, еще громче крикнул: – Да, сэр! М-да… М-да… Мы все не хотим идти на завтрак проклятым акулам!

Капитан вынужден был уступить и с чувством оскорбленного достоинства отдал приказ о приведении в готовность всех шлюпок судна. Однако злоба его на Петрова отнюдь не уменьшилась, и он не стеснялся при каждом удобном и неудобном случае открыто высказывать свое мнение об «этом большевике, который сует нос не в свое дело».

Второй и третий дни плавания прошли спокойно.