|
По-прежнему это был бронзоволикий красавец далеких южных земель. Таволато тоже был очень рад вновь увидеть Потапова и пригласил его к себе домой. Александр Ильич охотно согласился. Таволато жил в небольшом, хорошо устроенном коттедже, какие обычно занимают английские интеллигенты средней руки, и, видимо, чувствовал себя вполне удовлетворенным. Мэри встретила Потапова с распростертыми объятиями. Она выглядела несколько старше и солидней, чем во времена острова Девы, но, как и все англичанки ее возраста, сумела сохранить стройность фигуры и тонкость талии. Потапов провел у Таволато целый вечер, и все трое вдоволь наговорились о прошлом и настоящем.
Мэри рассказала, что по приезде в Англию у супругов Таволато вначале положение было трудное. Хотя отец Мэри очень скоро устроил Карло на работу, но продолжал относиться к нему холодно и не хотел признавать законность его брака со своей дочерью. Местное «общество» также закрыло перед ними свои двери. Однако супруги Таволато не унывали. – Танья была права, – с горячностью говорила Мэри, – когда при прощании в Ливерпуле убеждала меня в том, что и в Англии есть люди, для которых цвет кожи не имеет значения. В поисках таких людей нам сильно помог Ричи – помните его? – который в конце войны вернулся домой. Были среди наших новых друзей и коммунисты, и некоммунисты… Это «общество» нас вполне удовлетворяло, и, когда позднее отец даже изменил свое отношение к Карло и примирился с тем, что мой брак с Карло является браком «на всю жизнь», мы не пошли в его «общество», куда он теперь хотел нас ввести… Зачем оно нам?.. У нас нет с ним ничего общего! – А что делает Ричи? – спросил Потапов. – Ричи, – ответил Карло, – сейчас читает лекции в лондонской школе экономических наук… Он не член компартии, но, как мне кажется, по своим взглядам очень близок к коммунистам. Вмешалась Мэри и с оживлением добавила; – Вскоре после войны Ричи женился на очаровательной девушке… У них теперь трое детей, старшие двое уже в школе. – А о сэре Вильямс Драйдене вы ничего не знаете? – поинтересовался Александр Ильич. – Мы с ним больше никогда не встречались, – ответила Мэри, – но из газет я знаю, что он недавно умер… Мой отец рассказывал, что после возвращения в Англию сэр Вильям стал «твердолобым» консерватором и с особенной враждебностью относился к вашей стране… Потом беседа перешла на настроения супругов Таволато. Душа Мэри, подобно душам многих современных английских интеллигентов, была полна сомнений и колебаний. Ей очень хотелось верить в счастливое будущее человечества, и она боялась в это верить, чтобы не испытать горечи разочарования. Карло, сначала молча слушавший свою жену, потом вдруг заволновался и с непривычной для него твердостью и ясностью (когда дело касалось политических вопросов) заговорил: – Дорогая Мэри, ты должна верить!.. Посмотри, что делается в моей родной Африке. Еще несколько лет назад почти весь этот огромный и богатый континент являлся важнейшим тылом империализма. Английские, американские, французские, португальские, бельгийские колонизаторы жестоко угнетали африканские народы, буквально, как пауки, высасывали из них кровь… А теперь?.. Теперь две трети Африки уже свободны, по крайней мере, политически свободны… Больше 30 новых африканских государств входят сейчас в ООН… И все это совершилось только на протяжении каких-нибудь 5–6 лет!.. Когда я смотрю на карту Африки, когда я думаю, что захватившая сейчас Африку национально-революционная буря уже в течение самых ближайших лет захватит в свой круговорот весь африканский континент, я чувствую и понимаю, что великие исторические ветры нашей эпохи неодолимы. |
