Степан пожал плечами и сквозь зубы пробормотал:

– Вот сумасшедшая баба!

…Полковник Мекензи на этот раз был чрезвычайно любезен и предупредителен. Известия о советском контрнаступлении под Сталинградом сильно подняли его настроение, и теперь он решил, что стоит, пожалуй, оказать маленькую услугу трем русским, тем более что его просил об этом и генерал-майор Маклин.

– Я обещал вам, – сказал Мекензи, усаживая Петрова в кресло перед своим столом, – исследовать все возможности скорейшего отправления вас и ваших друзей в Кейптаун. Я рад вам сообщить, что мои усилия увенчались успехом. Если вас это устраивает, вы можете двинуться в путь не двадцать пятого ноября, как предполагалось, а двадцать третьего, то есть на два дня раньше.

– Разумеется, мы будем рады этому, – ответил Петров и затем попросил показать ему последние сводки с советского фронта.

Полковник Мекензи приказал принести телеграммы, и Степан погрузился в чтение. Да, это было несомненно: Советская Армия перешла в мощное контрнаступление, она громила врага под Сталинградом, она быстро окружала фашистские полчища. Точно горячая волна обдала сердце Степана… Вот час, которого он так долго ждал! Вот день, о котором мечтали миллионы и миллионы советских людей! Конечно, враг еще силен, победа еще далека, но великий перелом произошел. Теперь уже не может быть никаких сомнений, что гитлеровские орды будут разгромлены и выкинуты из пределов Советского Союза.

Маклин поднял бокал и, обращаясь к гостям, медленно и с трудом сказал по-русски:

– Счастливый путь!

Гости были тронуты и чокнулись с ним, с его женой и Люсиль. Раздался мелодичный звон хрусталя. Потом на мгновение воцарилось молчание.

Люсиль, которая, как всегда, сидела рядом с Таней, прошептала ей на ухо:

– Я вас так люблю, Танья! Я вас никогда не забуду! Таня нежно пожала руку девочки.

Завтра Петровы и Потапов отлетали в Кейптаун. Сегодня семья Маклинов прощалась с ними. Снова все шестеро сидели за столом, как в первый вечер знакомства, и невольно думали: в дни великой мировой грозы на случайном перекрестке случайно сошлись несколько человек разных наций, взглядов, партий, положений, сошлись, а теперь вновь разойдутся, для того чтобы, по всей вероятности, никогда уже больше не встретиться. Как странны и прихотливы пути жизни!..

После ленча все уселись в машины. Дня два назад Таня как-то сказала, что ей очень хотелось бы повидать каирский «город мертвых». Маклины, которые там тоже не бывали, предложили поехать вместе. И вот сегодня, накануне отъезда советских гостей, было решено отправиться на столичное кладбище. По дороге заехали за египетским инженером Али Мирзой, служившим под начальством Маклина. Али Мирза окончил высшую школу в Англии, прекрасно говорил по-английски и охотно взялся быть проводником своего начальника по «городу мертвых».

Садясь в машину, Али Мирза, точно извиняясь, заметил:

– То, что вы увидите, может показаться вам странным, но… но каждый народ имеет свои особенности.

Это был действительно город, километра два в поперечнике, настоящий город, с улицами, переулками, площадями, с домами, храмами и дворцами. На углах висели дощечки с названиями улиц и стояли уличные фонари. Были кварталы богачей, где каждое здание поражало своей роскошью и великолепием. Были кварталы бедняков, где густо теснились маленькие домики.

Несколько храмов затейливой архитектуры возносили свои главы над городом. Несколько богатых дворцов служили украшением площадей. Живой, реальный Каир со всеми его социальными противоречиями, нравами и обычаями находил здесь свое отражение.

Но имелось и громадное различие: в «городе мертвых» не было людей.