– Неужели? – изумилась Таня.

– Мой брат не сказал вам, в чем у нас расхождение, – вмешался Махмуд. – Мой брат – большой поклонник египетской старины и часто забывает, что надо учиться у современности… Конечно, такая лодка была хороша в прошлом – в течение веков и, может быть, тысячелетий. Но сейчас место парусных фелюг должны занять моторные суда. А брат не хочет этого понять и в треугольном парусе все еще видит предел совершенства. Мы часто спорим с ним…

– И к чему же вы пришли? – с улыбкой спросил Степан.

– К компромиссу, – также с улыбкой ответил Али Мирза и кивнул в сторону кормы, где был укреплен навесной мотор. – Мы ходим и на парусе, и на моторе, – пояснил он, – как захочется.

Махмуд многозначительно посмотрел на брата и задорно воскликнул:

– Когда я кончу училище, у меня будет только мотор!

На мгновение воцарилось молчание. Легкий бриз надувал парус, которым ловко управлял Махмуд, и маленькая скорлупка плавно скользила по расплавленному золоту воды.

Таня перегнулась за борт и опустила руки в воду.

– Будьте осторожны, мадам! – заволновался Али Мирза. – Нехорошо, если нильская вода попадет в рот…

– Вот как? – удивилась Таня. – А почему? Я ведь врач, это имеет прямое отношение к моей профессии.

– В нильской воде, – ответил Али Мирза, – имеется особый микроорганизм, который вызывает тяжелую болезнь. Наш народ называет ее «билхаци». Человек начинает чахнуть, хиреть, терять силы и в конце концов умирает от слабости. Это древняя болезнь, но до сих пор медицина не нашла лекарства против нее. Болезнь можно только предупредить – пить чистую воду. Но ведь она имеется далеко не везде. Одна из основных проблем Египта – снабдить все население здоровой питьевой водой. Но пока власть находится в руках таких людей, как король Фарук, народу нечего надеяться.

– Надо прогнать Фарука! – решительно заявил Махмуд.

– Это не так просто, мой дорогой, – возразил Али Мирза. – Англичане не допустят насильственного низложения Фарука. И потом… – Он помолчал и несколько нерешительно прибавил: – Целесообразны ли вообще столь крутые меры? Не развяжут ли они такие силы, с которыми потом не справишься?

Между братьями начался спор. Али Мирза доказывал, что всякие изменения и реформы надо проводить осторожно, постепенно, без каких-либо серьезных потрясений общественного организма. Махмуд, напротив, отстаивал решительные меры и крутую ломку существующего режима. В конце концов он со смехом сказал:

– Ты просто заразился у твоего почтенного начальника духом оппортунизма! Ты прыгаешь под его дудку.

– Ничего не прыгаю! – обиделся Али Мирза. – Генерал Маклин – вполне приличный человек. Мы с ним часто разговариваем на разные темы, он очень интересный собеседник.

– Ну, а скажи по совести, – возразил Махмуд, – генерал Маклин считает тебя равным себе человеком? Совсем-совсем равным? Считает?

– Я никогда с ним не говорил на эти темы, – попытался уклониться от прямого ответа Али Мирза.

– «Не говорил»! – рассмеялся Махмуд. – Такие вещи чувствуются и без официальных деклараций. Нет, ты прямо скажи: считает Маклин тебя вполне равным себе человеком?

Али Мирза смутился и несколько неуверенным тоном ответил:

– В разговорах со мной у генерала Маклина иногда проскальзывает покровительственный тон.