– Скажите, какую религию исповедуют египтяне? – спросила Таня.

– Мусульманскую, – ответил Али Мирза.

– Но ведь те верования египтян, о которых вы только что рассказали, – продолжала Таня, – не похожи на представления мусульман о загробной жизни. Ведь эти дома, – Таня кивнула на улицы «города мертвых», – это соперничество богатых за великолепие своих посмертных жилищ, все это очень напоминает древний Египет фараонов и пирамид. Что такое, в сущности, эти роскошные особняки современных пашей? Это ведь те же пирамиды, но только в масштабах и формах двадцатого века. Как все это сочетается с мусульманской религией?

Али Мирза долго молчал и, наконец, неопределенно ответил:

– Традиции тысячелетий не так легко изживаются… Возвращались из «города мертвых» молча. Говорить не хотелось. Под влиянием только что пережитых впечатлений мысль невольно обращалась к далекому прошлому, о котором так живо напоминали пирамиды Гиза, к тысячелетиям, которые пронеслись над этой древней страной, к сложным и запутанным путям развития человечества.

Когда Маклины сошли у ворот своего дома, Али Мирза, низко поклонившись русским, сказал:

– Я был бы счастлив, если бы вы оказали мне честь и согласились прокатиться по Нилу на моей лодке.

– На лодке? – обрадовалась Таня. – Но успеем ли мы? Ведь уже темнеет…

– Можем успеть, – сказал Степан. – Наши вещи собраны, а отдохнуть и в самолете можно.

Машина тронулась.

По дороге инженер остановился у телефона-автомата и с кем-то довольно долго разговаривал. Минут двадцать спустя все четверо оказались у лодочной станции на берегу реки. Там их ждал молодой египтянин лет двадцати трех, с крепкой, мускулистой фигурой и загорелым лицом. Хотя одет он был в штатское, но в его жестах, во всех движениях чувствовалась военная выправка.

– Позвольте представить вам моего младшего брата Махмуда, – произнес Али Мирза. – Он учится в офицерской школе. Скоро кончает…

Лодка, на которую ступили советские гости, была такая же, как тысячи других, плавающих по Нилу: тот же туповатый, полого поднимающийся нос, та же невысокая мачта впереди и слегка изогнутая рея, смело взмывающая ввысь, тот же высокий треугольный парус.

Потапов, как бывший строитель лодок на Дону, проявил особый интерес к устройству нильского суденышка: тщательно обследовал его деревянный корпус, попробовал подвижность реи, смял угол паруса и проверил рулевое управление.

– Интересная лодка! – сказал он Махмуду на своем еще нетвердом, сбивчивом английском языке. Потом, ткнув себя пальцем в грудь, сообщил: – Я сам могу строить лодки…

Махмуд никак не реагировал на слова Потапова – быть может, не понял. Зато Али Мирза оживился и с удовлетворением произнес:

– Такие лодки у нас, в Египте, существуют уже пять тысяч лет. Они удобны и красивы… Не правда ли?

И Али Мирза показал рукой на Нил.

Широкая река плавно несла свои полные воды вдаль, горя пурпуром под лучами вечернего солнца. По берегам теснились дома, мечети, сады, парки. Могучие пальмы гордо поднимали свои ветвистые головы. А на огненной поверхности реки резко выступали темные силуэты бесчисленных лодок и фелюг с надутыми треугольниками парусов. Они походили на больших черных птиц, взмахнувших крыльями и рвущихся к небу. Это было красиво, очень красиво и вместе с тем как-то сказочно, точно кадр из фантастической киноленты.

– Удивительно! – восторженно воскликнула Таня.

– Не правда ли? – обрадовался Али Мирза. – А вот мой брат на этот счет несколько иного мнения…

– Неужели? – изумилась Таня.