— Я бы не сказал, — вздохнул он, медленно стягивая с нее платье.

Она поцеловала его снова и начала расстегивать пуговицы его рубашки.

— Ну а теперь?

Он покачал головой.

— Вот если бы ты просто разорвала рубашку на мне, а не… Кажется, тебе придется попытаться еще раз, — засмеялся он, лаская ее груди, когда она до конца освободилась от платья. — Хотя, с другой стороны, эти маленькие пики убеждают и успокаивают меня уже давно. — С этими словами он потащил ее за собой к софе. — Давно, но не окончательно, — пробормотал он и заставил ее издать дрожащий громкий стон, когда стал мучить ее тело нежными прикосновениями языка и легкими покусываниями.

— Как ты посмел назвать меня «жеманной скромницей»? — спросила она, тяжело дыша.

— Без труда, — прорычал он. — Особенно если учесть, что раздел тебя почти до трусиков, а тебе удалось лишь расстегнуть мне пуговицы!

Снять с него рубашку было довольно трудно отчасти потому, что его руки постоянно двигались, лаская ее тело, а отчасти из-за того, что он боялся щекотки. Он помог ей справиться со своими брюками и с готовностью сбросил ботинки, прежде чем она сообразила сделать это сама.

— Встань! — прошептал он со смехом, когда она попыталась вновь броситься на него.

— Зачем?

— Встань, и я покажу тебе.

Ошеломленная, она повиновалась. Он протянул руки к ее бедрам и стал медленно стягивать колготки. Погрузив пальцы в его волосы, она почувствовала, что волна беспредельной любви захлестнула ее, и одновременно призраки будущих одиноких рассветов встали перед ней.

Стивен обнял Эстелл и прижался лицом к ее животу. Немного погодя он поднял на нее темные, непроницаемые глаза.

— У меня появились непрошеные мысли, — прошептал он нетвердо.

— Какие? — спросила она таким же нетвердым голосом, чувствуя, что сердце ее замирает.

— Например… Эстелл, ты уверена, что не начнешь сожалеть, едва вернувшись домой?

Именно этого Эстелл подсознательно больше всего боялась — прямого вопроса. Она неловко обняла его так, чтобы он не видел слез, навернувшихся на глаза.

— Сожалеть? — переспросила она, и в глазах ее вспыхнул огонек отчаянной решимости. — Сейчас для меня существует только сегодня, я не в силах думать о завтра.

— Ты попала в цель, девочка! — приглушенно пробормотал он. — А так как завтра еще не наступило, забираем бутылку и поднимаемся по лестнице!

Когда она в очередной раз проснулась перед рассветом, ее тело было разбито и истерзано в неистовой, похожей на настоящее сражение любовной схватке. Она приподнялась и, взглянув в полумраке на его лицо, поняла, что ложь, произнесенная ею в гостиной, была последней… Если бы сейчас он открыл глаза, единственные слова, которые он мог бы услышать, были бы словами любви.

Она наклонила голову и нежно коснулась губами его губ, всей своей безнадежно отчаявшейся душой желая, чтобы он проснулся. Потом выскользнула из кровати и вышла из комнаты, ни разу не обернувшись на спящего Стивена.

10

— Привет, Эстелл, дорогая! Как дела?

— Роналд! Я уже начала было думать, что вы затерялись где-то между двумя материками! — воскликнула она, с удивлением почувствовав, что сердце ее вдруг подпрыгнуло. — Откуда вы звоните? — спросила она, и в ней внезапно пробудилось врожденное чувство юмора: она представила себе реакцию старого профессора, если бы он узнал, какой поразительный эффект произвел звук его голоса.