Карлссон спросил, где она была тринадцатого ноября, но она снова пожала плечами.

– Не знаю.

В ней была какая-то вялость и отрешенность. Карлссон почувствовал, как от гнева и нетерпения у него заныло в груди. Ему захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы добиться хоть какой-то реакции.

– Почему вы красили комнату наверху, когда мы пришли?

– Там краска облупилась.

– С каждой минутой, – предупредил он, – ситуация становится все более серьезной. Но еще не поздно все исправить. Если вы начнете сотрудничать, я сделаю для вас все, что в моих силах. Я могу помочь вам, могу помочь Дину, но вы должны дать мне хоть что-то.

– Я их не видела.

– Если это совершил ваш муж, а вы хотите защитить его, то лучший способ это сделать – во всем признаться.

– Я их не видела.

Он так от нее ничего и не добился.

– Красиво.

Она подняла на него глаза, и он заметил, как сильно она устала и какая бледная, почти прозрачная, у нее кожа. Он отвел взгляд: его охватило чувство абсолютного поражения.

– Вы видитесь с детьми на Рождество? – неожиданно спросила Фрида.

– В сочельник приблизительно на час, а затем в День подарков.

– Тяжело, наверное.

Он молча пожал плечами, боясь, что голос выдаст его чувства.

– У меня нет детей, – продолжала Фрида, словно беседуя сама с собой. – Возможно, потому, что я не хочу оказаться уязвимой для всей этой боли. Я могу стерпеть ее в пациентах, но в собственных детях… не знаю.

– Я тогда зря на вас рассердился. Вашей вины на самом деле не было.

– Нет, вы были правы. Мне не следовало давать ему те адреса. – Она выждала секунду. – Значит, допрос Ривов ничего не дал?

– Дина Рива сейчас допрашивает детектив Лонг, задает ему те же самые вопросы. Обычно ей легко удается разговорить человека. Но я не очень-то надеюсь на положительный результат.

Он поднял стакан, который рисовала Фрида, выпил воды и вытер рот рукавом.

– Бывают такие люди, – продолжал он, – которые в состоянии выдерживать давление. Я почувствовал это, как только вошел в комнату для допросов. Он совершенно не волновался.

– Вы хотите сказать, он чувствует себя в безопасности?

– Похоже на то. Он знает, что у нас на него ничего нет. Вопрос только в одном: почему?

Фрида ждала. Карлссон снова поднял стакан, внимательно осмотрел его и поставил на место.

– Мальчик погиб, – заявил он. – А если и жив, то скоро погибнет. Мы никогда не найдем его. Не поймите меня превратно. Мы не сдаемся. Мы делаем все, что в наших силах. Сейчас Рождество, все хотят быть дома, с детьми, но мы работаем, выкладываемся по полной. Мы снова обыскиваем дом Рива, прочесываем там все частым гребнем. Мы стучим в двери, в которые уже стучали. Мы найдем каждое место работы Дина Рива за прошлый год, пойдем туда и проверим, не приведет ли нас это куда-нибудь. Мы используем все доступные человеческие ресурсы и прочешем район, обратимся за помощью к кинологам.