– Я это тоже могу, – быстро прибавил Сеня.

– Да мы просто хакеры высокого полета! – рассмеялась я. – Пошли в офис, всего четверть часа осталось до беседы с Варварой.

Мы отправились в маленький домик. Я открыла свой планшетник, ощутила себя великим хакером, нажала пальцем на кнопку «Начать конференцию» и услышала приятный голос:

– Добрый день.

– Здравствуйте, – быстро ответил Сеня. – Варвара Сергеевна, не хотим вас надолго задерживать, поэтому сразу к делу. И простите, что задам сейчас некорректный вопрос, но…

– Да спрашивайте, – рассмеялась Некрасова. – Не ходите, как кот около кастрюли с кипятком, в которой сосиски варятся.

– Речь пойдет об Эсфири Евгеньевне Поповой, – пришла я на выручку приятелю.

– Это кто такая? – изумилась наша собеседница.

– Вероятно, дочь вашего бывшего супруга, – осторожно сообщила я.

– У вас неверная информация, – спокойно отреагировала Варвара. – У нас детей не было. Женя умер после того как поужинал с отцом и прислугой кулебякой с рыбой. Четыре человека, если считать моего бывшего, отравились. Кирилл Александрович выжил. Но мы с Евгением развелись до его смерти.

– В вашей семье были хорошие отношения? – осторожно осведомилась я.

Варвара пару секунд молчала, потом вдруг улыбнулась.

– Ладно. Скажу правду. Женя покойный, не обидится на меня за это.

Полился рассказ. Мы молча слушали Некрасову.

Если у вас счастливое детство, то многие события не запоминаются, потому что они обыденны. Родители вас хвалят, любят, и это воспринимается как должное. А вот ежели старшее поколение ни в грош не ставит ребенка, унижает его, постоянно наказывает, то наоборот, тогда и хочешь забыть обиды, а не получается!

Варечка Некрасова, самая старшая в многодетной семье, с пяти лет была нянькой для тех, кто появился у отца с матерью после нее. Детский сад малышка не посещала, потому что ей вменили в обязанность помогать маме. В шесть годиков девочка легко чистила картошку, могла приготовить суп, сварить кашу, макароны. Читать малышка научилась сама еще до того, как пошла в школу. Братишек и сестричек следовало укладывать спать, а без сказки на ночь они отказывались ложиться, начинали плакать – пришлось юной няне освоить грамоту.

В семье считали каждый грош, Варю отчаянно ругали за то, что она… растет.

– Прямо как на дрожжах девка поднимается, – жаловалась мать отцу. – Вещи ее потом Надьке переходят, от той – Катьке. Но Варьке-то приходится новое покупать – одно разорение прямо!

Мужчина молча слушал жену, потом произносил:

– Ну дык… ноги ж ей не отрезать…

Как правило, беседа заканчивалась мощным скандалом. Больше всех влетало Варваре. За что? За то, что она родилась на свет и не может ходить по улицам голой. Да еще и ест старшая много!

Скандалы случались постоянно, текли по одному сценарию. Но однажды словесная битва родителей пошла по-другому.

– Ты ей много еды даешь, и спит лентяйка долго, – неожиданно объявил папаша. – Пусть жрет один раз в сутки, больше четырех часов в кровати не лежит, и тогда перестанет в каланчу превращаться!

Мать взяла на вооружение предложение мужа. Через год Варя стала похожа на метлу, которую поставили вверх нижней частью. Тощее тельце, длинные, тонкие, как у страусенка, ноги. Руки – веточки, обхват талии – сорок семь сантиметров. Но на небольшом треугольном личике сияли огромные карие глаза. Прибавьте к ним копну кудрявых темных волос, рот, который поэты девятнадцатого века называли «луком Амура», и поймете, почему скаут модельного агентства, который открыл свой офис в Москве, сразу обратил внимание на Варечку, когда увидел ее на улице.