Она ловко поддела под спящую девочку руки и, подняв, как пушинку, прижала ее к груди. Мария что-то пролепетала во сне.

— Спи, моя сладенькая, спи, я сейчас тебя раздену и уложу в постельку… а там тебя ждет твой верный Тотошка, он сторожит твою пижамку… — Вероника кивнула Потапову в знак прощания и, продолжая что-то нашептывать Марии, вышла из ресторана.

— Мария тоже похожа на маму, правда, Ник? — спросила Ксюша, провожая их взглядом.

— Еще как! — воскликнул Потапов и тут же хлопнул себя обескураженно по лбу. — Вот черт! Ну и память стала после всей этой эпопеи! Извини, Ксюша, мне надо позвонить одной женщине. Мы должны были встретиться, а у меня с вашим приездом все из головы вылетело.

— Египетский роман? — лукаво сощурилась Ксюша.

— Нет-нет, это по делу. Она знакомая Ингвара, ты его должна помнить… Добрый вечер, Алена, извините, так получилось…

— Не надо ничего объяснять, Ник, — прогудел в трубке низкий голос, — я в курсе…

— Вы где сейчас?

— Если вы повернете голову направо, то увидите где… — улыбнулась Алена.

Потапов развернулся всем телом и заметил за дальним угловым столиком Алену с «напарником». У напарника лицо было такого цвета, точно его только что обварили крутым кипятком. Местное солнце не пощадило бледнолицего доходягу, и он сполна получил за то, что «дорвался». Потапов не заметил, как Ксюша сорвалась с места, и увидел ее уже в объятиях Алены. Они, казалось, забыли обо всем на свете, Алена даже не отключила свой мобильник, и Николаю, тоже почему-то в растерянности прижимающему к уху трубку, были слышны оживленные неожиданной встречей голоса.

Потапов подумал о том, как все же тесен мир, и вспомнил наконец-то, как Ингвар рассказывал ему про Алену, про тот триумф, который произвели в Стокгольме спектакли театра, главным режиссером которого она являлась. И конечно же, Ксюша там с ней и познакомилась. Приезд русского театра всегда событие для тех соотечественников, которые проживают за рубежом. Но все оказалось совсем не так.

— Что ты, Ник! — возразила на его умозаключения Ксюша. — Мы с Аленой знакомы гораздо дольше. И случилось это при очень печальных обстоятельствах. Мы познакомились на похоронах тетушки Эдит в Париже. Господи! Я так говорю, словно ты в курсе всей родословной Криса.

— Криса? — вздрогнул Потапов.

— Ну да, это как бы сокращенное имя моего мужа Кристиана МакКинли, которого ты, наверное, и не воспринял, хотя он тоже приложил немалые усилия, чтобы вывести тебя из комы. Но когда ты выздоравливал, его уже не было в Стокгольме и вы знакомы только заочно. — Ксюша вдруг замолчала и обеспокоенно вгляделась в побледневшее лицо Потапова.

— Я вижу, тебе не очень-то… А, Ник? Сегодня был сумасшедший день… давай-ка я провожу тебя в гостиницу.

Ксюша решительно взяла Потапова под руку и, даже не дав ему перекинуться парой слов с Аленой, вывела из ресторана. Уже возле ступенек, ведущих к бунгало Потапова, его перехватила взволнованная сестра Моника.

— Сплошное наказание, а не пациент, — начала она свое обычное ворчание, но Ксюша мягко оборвала ее.

— Не сердитесь, Моника. Это я виновата. Ему немного не по себе. Но это от эмоционального напряжения. Сейчас все пройдет.

И она, перепоручив Потапова медсестре, вернулась к Алене.

Всю ночь Николай метался, как в бреду. Ему казалось, что он не спит, но уголком воспаленного сознания понимал, что та бездна, в которую он проваливался, все же была сном, потому что там была Мария.