— Как удачно я заполнила бар на случай неожиданных гостей! — улыбнулась Милли. — Бурбон? Содовая? Или кока? Новый холодильник сам делает кубики льда и сбрасывает их на поднос, здорово, правда?

— Давай чего — нибудь, — сказал он, усаживаясь на красивый стул за красивый стол.

В ответ она принесла мужу бутылку бурбона, миску с кубиками льда и банку содовой.

— Я ходила в мясную лавку Марчиано и купила несколько отбивных из молодого барашка на ужин — из Новой Зеландии, представляешь? Марчиано сказал, что эти лучше, потому что наших кормят зерном, а их — свежей травой. Порадуем себя бараниной. Я не могу сделать сама картошку фри, поэтому есть замороженная, и прованская заправка для салата — из бутылки. Но я исправлюсь. Здесь есть кому тебя поддержать, Джеймс Кейт Хантер.

— Я перевел тридцать тысяч на твое имя, Милли, — сообщил он, с благодарностью делая глоток. — Чосер сказал, что ИЧ рады выплатить часть гонорара заранее. Вина еще добавила, что тебе стоит лучше одеваться. Купить хорошую косметику. Французские духи. Моя слава отразится и на тебе, а ты — по — прежнему самая красивая женщина на свете. — Джим налил себе еще бурбона, на сей раз добавив в него содовую. — Мне придется найти портного и сшить одежду на заказ — больше никаких фраков напрокат.

— Позвони Эйбу Голдбергу, он подскажет, к кому обратиться.

— Милли, ты уверена, что хочешь прекратить свою исследовательскую деятельность?

— Абсолютно.

— Знаешь, почему я так сильно тебя люблю? — спросил он, чувствуя, как по венам побежало тепло от выпитого.

— Скажи мне еще раз, — попросила она, хлопоча над плитой.

— Потому что ты даже на долю секунды не поверила в мою причастность к краже тетродотоксина, — ответил Джим и улыбнулся. — Последняя и единственная в бесконечной череде родственников.

Раздался звонкий смех, которым Милли смеялась, только будучи совершенно счастливой; ее глаза смущенно смотрели на него, лицо светилось, щеки раскраснелись.

— Я правда получу столько денег? — спросила она.

— Завтра, около полудня. Первый Национальный на Грин — стрит, и попроси позвать управляющего. Он оформит все бумаги.

— Ты будешь мною гордиться, — пообещала она. — Восемнадцать лет все глазели на нас только из — за нашего цвета кожи, но в будущем цвет кожи будет последним, на что они обратят внимание.

Часть 3

Со вторника, 4 марта, по четверг, 3 апреля 1969 года

Со вторника, 4 марта, до пятницы, 7 марта 1969 года

Машина правосудия завертелась. Судебное разбирательство по убийству первой степени Удой Савович миссис Эмили Ады Танбалл было назначено в рекордно короткий срок. Энтони Бер ловко управился со своей задачей по отбору присяжных; в списке оказались шесть мужчин и шесть женщин — четверо афроамериканцев и восемь американцев европейской внешности. Их род деятельности разнился от безработного или уборщицы до бухгалтера. Как и всем присяжным, им льстил разбор такого интересного дела; а так как платили им чудовищно мало, они радовались, что это разбирательство сулит быть непродолжительным.

Уда не предприняла никаких попыток улучшить свой внешний вид. Она была одета в то же серое платье — униформу, никакой косметики, тонкие рыжеватые волосы зачесаны назад. Неказистая, да, но и совершенно безвредная на вид. Благосклонно воспринимаемая дефективность. Кармайну она показалась более покалеченной, чем обычно, но если это и было сделано искусственно, то так умело, что он не смог бы сказать, какие произошли изменения.