На третий день после чрезвычайного происшествия на почтовом узле связи версия карточного долга вышла на первый план, окончательно вытеснив теракт.

— Первым делом надо выяснить, с кем шулер играл в карты. Выигрывал ли большие суммы? Вымогал ли карточные долги? — Морозов давал наставления Латышеву. — Поедешь по этому адресу, познакомишься…

— А вам, товарищ Смирнов, — обратился руководитель оперативно-следственной группы к неповоротливому ленивому сотруднику прокуратуры, которого приходилось терпеть из-за высокопоставленного папаши в Министерстве юстиции БССР, — надо выяснить все телефонные контакты этого Мазовецкого и, соответственно, адреса проживания лиц, с которыми он общался.

— Слушаюсь!

— Это надо сделать сегодня!

— Почему, неужели горит? Рабочий день на исходе!

— Смирнов, я сказал сегодня, и без рассуждений, иначе мне придется жаловаться вашему отцу…

— Да иду я! — великовозрастный балбес с показным безразличием дернул пухлыми плечами, заправил взмокшую от горячего майского солнца помятую рубашку и нехотя встал с неудобного стула.

— Выполнять!

— Слушаюсь!

Старший лейтенант Александр Латышев без труда нашел дом Мазовецкого и остановился перед подъездом поговорить с пригревшейся на солнышке бабулькой с авоськой, потому как давно известно, что никто так объективно не наговорит всякой всячины, как соседи.

— Простите, вы из какой квартиры будете? — широко улыбнулся старший лейтенант, присаживаясь на скамейку.

— А тебе зачем, мил человек?

— А вот зачем, — Латышев показал бдительной старушке служебное удостоверение.

— Понятно, милиционер, значит… Я на третьем этаже живу, в тридцать второй квартире. Вот что я тебе скажу, милок, в тридцать пятую квартиру, как только съехали в деревню Тамара с Иннокентием, их сын, такой красивый, молодой, прям как барин расхаживает в белом длинном плаще, все водит кого-то в дом.

— И кого?

— Мужиков в основном. В наше время девок водили…

— Шумят?

— Да нет, не шумят. Тихо сидят, но по ночам.

— Чего ж вы не спите по ночам?

— Так бессонница у меня. Вот и не сплю. А они, молодые, почему не спят?

— А Тамара с Иннокентием давно в деревню уехали?

— Вот как сын вернулся, так и уехали… И тоже странно, как будто и не соскучились вовсе.

— Где ж он был-то?

— Да Бог его знает. Картежник, ходят слухи, он.

— Да что вы говорите?

— Точно.

— И где ж играет в карты?

— Кто его знает! Только пьет больно много, и все шампанское, бутылок пустых выносит почти каждый день пруд пруди, а пьяным не видела… Какой-то странный он, точно…

— Ну, спасибо вам, давайте помогу до квартиры авоську донести!

— Спасибо, милок, а то и правда, тяжко мне, ноги больные…

Латышев подхватил авоську, а потом и саму старушку под руку и дотащил до самой двери.

24

Дверь 35-й квартиры долго не открывали, но Латышев чувствовал, что там кто-то присматривается в глазок.

— Мазовецкий, открывай, чего затихарился, я же знаю, что ты дома. Из милиции я, старший лейтенант Латышев. Или мне дверь ломать?

Наконец дверь распахнулась, на пороге стоял молодой холеный человек в длинном махровом халате.

— Так вот ты какой, Мазовецкий-младший… — с неподдельным интересом разглядывал Латышев знакомые черты лица.