Во сне я видел длинную полоску чистой зеленоватой воды в Драй-Тортугас, розовато-серую массу Форт-Джефферсона на заднем плане, а ниже — коралловый риф в виде подковы, формирующий нечто наподобие чаши, в которой парило облако горячей голубой воды, словно чернила. Риф был покрыт нитями фосфоресцирующих водорослей, за ними виднелись лобстеры, прячущиеся в камнях, и тени рифовых акул, скользящие по белизне песка.

Затем вода вдруг начала отступать от кромки пляжа, окружающего форт, открывая на дне скалистую, крошащуюся породу. Вода неумолимо исчезала, словно кто-то вытащил пробку на дне океана. Лодка, где я стоял, опускалась вместе с уровнем воды, пока не воткнулась килем в морское дно. Я ждал, что увижу покрытые кораллами пушки, заржавевшие торпеды и останки древних кораблей посреди волнистого пейзажа со сглаженными контурами песчаной скульптуры. Я ошибался. Я оказался посреди пустыни и вдалеке видел, как округлость Земли капает с горизонта в темно-синее небо, в котором не было ни облаков, ни птиц. Песок был покрыт вулканическим порошком и большими кусками базальта, разбросанными среди мерцающих луж с ядовито-зеленой жидкостью, напоминающей химические отходы. Я не видел никаких признаков жизни, пропали даже лобстеры и рифовые акулы, хотя я точно знал, что они были у коралловой подковы несколько мгновений назад. Единственным человеческим сооружением, насколько видел глаз, был Форт Джефферсон, место, где Доктор Сэмюэль Мадд был посажен за решетку за ту роль, что он сыграл в удавшемся покушении на президента Линкольна. Флаг, некогда реявший над ним, превратился в выцветшие на солнце полоски красной, белой и синей марли.

Я сел в кровати и с облегчением услышал дождь, бьющий по деревьям и барабанящий по нашей металлической крыше, стекая через водостоки на грядки и во двор. Я надеялся, что дождь затянет на всю ночь, затопит наш участок, забьет канализационные стоки, перельется через тротуары и волнами омоет улицы и склоны у канала, пока дубы, кипарисы и тростник вдоль их берегов не задрожат в мощных потоках воды. Я хотел видеть, как дождь начисто вымоет поверхность земли, как это уже случалось во времена Ноя. Я хотел верить в то, что утром меня будет ждать розовый восход, радуга и одинокая голубка в небе, летящая к кораблю с зеленой веткой в клюве. Я хотел верить в то, что библейские события старых эпох снова могут произойти. Иными словами, я хотел верить в невозможное.

Я был на полпути в туалет, когда зазвонил телефон. Я снял трубку на кухне. Сквозь оконное стекло я видел тяжелые клубы белого тумана на поверхности канала, видел Треножку и Снаггса, прижавшихся друг к другу в конуре.

— Угадайте, кто это, мистер Дэйв, — произнес голос.

— Я не уверен, что снова готов к этому, Ти Джоли, — ответил я.

— Я сделала что-то не так?

— Мы побывали на острове к юго-востоку от Чанделер. Там никого нет.

— Как это? А где я, по-вашему, нахожусь?

— Не имею ни малейшего представления.

— Я вижу пальмы и воду через окно.

— Судя по голосу, ты чем-то накачалась, Ти Джоли, — сказал я.

— Не вините меня. Я не могу не принимать то, что они мне дают.

— Кто они?

— Доктор с медсестрой. Я почти истекла кровью. Вы ничего не слышали от Блу?

— Нет, не слышал. Блу умерла от передозировки. Ее тело заморозили в глыбе льда и выбросили в море к югу от округа Святой Марии. Я видел тело на столе у патологоанатома. Последнее, что она сделала перед смертью, это положила себе в рот записку о том, что ты еще жива.