Гретхен взяла «Вальтер» из рук Клета, поставила его на предохранитель и передала Алафер. Она перекинула руку Клета себе через плечо:

— Присядь, — сказала она мягко.

— Нет, — ответил он, — дай мне пистолет.

— Зачем? — спросила Алафер.

— Я убью эту скотину.

— Нет, — ответила Гретхен.

— Тогда ты сделай это.

— Что?

— Прикончи его, — прохрипел Клет, — сделай это сейчас, не думай об этом. Он давно уже должен был умереть. Не дай ему шанса вернуться. — Персел стоял, облокотившись о хижину, как бегун, пытающийся восстановить дыхание.

— Я не могу, — ответила Гретхен.

— Послушай меня. Подобные люди снова и снова воссоздают свое зло. И всем наплевать. Он отправил тысячи людей в газовые камеры. Он отправлял детей в медицинские лаборатории Йозефа Менгеле. Ты не убьешь человека. Ты раздавишь насекомое.

— Мне все равно, что он сделал. Я больше не буду убивать, Клет. Только если не останется никакого выбора. Я навсегда покончила с этим, — ответила она.

Дюпре сел, отряхивая листья и черную грязь с ладоней.

— Позвольте мне позаимствовать локон ваших волос в качестве сувенира, — попросил он Гретхен. — Ведь вы же не против? Спросите папочку, может, он будет возражать? Вы двое — прирожденные актеры, настоящую мелодраму разыграли. Маленькая жидовка-полукровка говорит папочке, что станет хорошей девочкой.

Клет вытащил из кармана брюк небольшую пластиковую бутылку и поднялся на одно колено. Его лицо скривилось от напряжения, сухие листья и ветки затрещали под его весом. Я заметил, что левая сторона его рубашки прямо над ремнем сочилась кровью. Он восстановил равновесие и большим пальцем открыл бутылку, прикрывая ее своим бедром.

— Скольких ты убил в том лагере? — спросил Персел.

— Люди, умершие в лагерях, погибли от рук Рейха. Дело солдата — выполнять приказы. Хороший солдат служит своему командиру. Не везет тем солдатам, что не имеют командира.

— Ага, понял, — сказал Клет, — ты и сам жертва.

— Не совсем. Но я и не злодей. Ваше правительство убило более сотни тысяч гражданских в Ираке. Как вы можете испытывать хоть какое-либо моральное превосходство?

— Не стану спорить, в этом ты прав. Я не испытываю превосходства ни перед кем и ни перед чем. Именно поэтому я — тот, кто воздаст тебе по заслугам, чтобы ты больше никогда и никому не мог причинить боль.

И тут я понял, что Клет держал в своей руке.

— Клет, остановись. Он не стоит этого, — крикнул я.

— Ну, надо же хоть как-то развлекаться, — откликнулся он.

Клет толкнул Алексиса Дюпре в грудь и придавил к земле рукой. Лицо старика перекосило от шока, он не мог поверить в то, что это происходит с ним.

Auf Wiedersehen, — проговорил Клет и засунул горлышко пластиковой бутылки ему между губ, протолкнув глубоко за зубы, пока средство для химической очистки водосточных труб не потекло свободно и без препятствий в горло Дюпре.

Эффект был мгновенным. Ужасный запах, напоминающий гарь из мусоросжигателя, поднялся изо рта Дюпре. Он издал булькающий звук, словно вода вырывалась из шланга под водой. Старик резко выпрямил ноги, бешено молотя ими по ковру из листьев, лицо перекосилось и, казалось, за секунду постарело еще на век. Затем из его горла раздался сухой щелчок, словно кто-то выключил свет, и он затих.

Клет поднялся на ноги, стараясь удержать равновесие, и выронил бутылку из рук. Он посмотрел на дом:

— Огонь распространяется.