Я посмотрел на стакан с «Доктором Пеппером», стоявший на прикроватной тумбочке.

— Хотите еще? — спросила Ти Джоли.

— Да, но я могу держать стакан сам.

— Но я ж вижу, что вам больно, когда вы двигаетесь, — сказала она и поднесла стакан с торчащей из него соломинкой к моему рту. — Вас порядком попортили, а, мистер Дэйв?

— Что правда, то правда, — согласился я.

— Они подстрелили и вашего друга, мистера Клета?

— Да, подстрелили нас обоих, но ни один из них не ушел. И ни один не вернется.

— Я рада, — легко произнесла Ти Джоли.

Я слышал за окном шум дождя и ветра, швырявшего через крышу остатки листвы с дубов и иголки с редких сосен.

— У меня всегда есть моя музыка и кусок земли, которую мой отец завещал мне, моей сестре и маме, — проговорила она. — Я пела в группе «Бон суар, Катин». Я была королевой Фестиваля Раков в Бо Бридж. Как вспомню те дни, так кажется, что с тех пор прошло десять лет, а не два. Много чего может измениться за короткое время, да? Моя мама умерла. Теперь остались только я, моя маленькая сестра Блу и мой прадедушка в Сент-Мартинвилле.

— Ты — великолепный музыкант и у тебя прекрасный голос. Ты красивая и добрая девушка, Ти Джоли.

— Когда вы так говорите, мне от этого как-то не радостно. Скорее, грустно.

— Отчего же?

— Он говорит, что я могу сделать аборт, если захочу.

— Это у него такое предложение?

— Он еще не получил развод. В принципе он не плохой человек. Вы его знаете.

— Не говори мне его имя, — попросил я.

— А почему?

«Потому что у меня может появиться соблазн всадить ему пулю между глаз», — подумал я.

— Это не мое дело, — сказал я. — Ты действительно отдала мне этот айпод?

— Думаете, он вам приснился?

— Я не могу доверять тому, что видел и слышал в последние дни. Я искренне хочу верить, что ты реальна. Но айпод — слишком дорогой подарок.

— Только не для меня. Он дает мне кучу денег.

— Мой кошелек лежит в ящике прикроватной тумбочки.

— Мне пора, мистер Дэйв.

— Возьми деньги.

— Нет. Надеюсь, вам понравится эта музыка. Я добавила сюда три моих песни. А еще я записала мелодию в исполнении «Тадж-Махала»; я же знаю, что вы их тоже любите.

— Ты действительно здесь? — спросил я.

Ти Джоли приложила руку к моему лбу.

— Вы весь горите! — воскликнула она.

И пропала.

Спустя девять дней крупный мужчина в костюме из жатого ситца, с галстуком-бабочкой, в начищенных до блеска туфлях, выглядевший, словно он только из парикмахерской, вошел в комнату, придвинул стул к кровати, небрежно уселся и воткнул в рот незажженную сигарету. На плече у него болталась парусиновая сумка.

— Ты что, собираешься здесь курить? — спросил я.

Он не удостоил меня ответом. Его светлые волосы были коротко подстрижены, как у подростка или новобранца. А его ярко-зеленые глаза были слишком живыми и энергичными — больше, чем следовало.

Гость положил сумку на пол и принялся вытаскивать из нее журналы, парочку книг из городской библиотеки, коробку пралине и маленький пакетик апельсинового сока. Последней он достал номер газеты «Таймз-Пикайюн». Когда посетитель наклонился, его пиджак распахнулся, обнажив нейлоновую подплечную кобуру и черно-голубой револьвер тридцать восьмого калибра с белой ручкой.