— Заходите, — ответил я.

Дюпре бросил в рот мятный леденец и обратился ко мне:

— Я опаздываю, но хотел бы поговорить о мистере Перселе. Он звонил мне в офис дважды в отношении какой-то расписки. В сообщении он сказал, что она была в сейфе, унаследованном мною от предыдущего арендатора здания и теперь, соответственно, принадлежащем мне. Я избавился от того сейфа много лет назад. Просто хотел сказать об этом мистеру Перселу.

— Ну так скажите.

— Я пытался, но он не отвечает на мои звонки. Мне пора возвращаться в Новый Орлеан. Вы передадите ему?

— Вы знаете парня по имени Бикс Голайтли?

— Нет, но что за имечко!

— А как насчет Вейлона Граймза или Фрэнки Джиакано?

— Все в Новом Орлеане помнят семью Джиакано. Ни с кем из них я лично знаком не был. Мне действительно пора бежать, мистер Робишо. Заезжайте как-нибудь на плантацию в Жеанеретт или ко мне домой в Гарден-Дистрикт. Захватите с собой Алафер, был бы очень рад снова увидеть ее. Она все еще пишет?

На последнем предложении он завел двигатель и сдал задним ходом на улицу, улыбаясь, словно его действительно интересовал мой ответ. Он проехал мимо «Шэдоус» и нырнул в деловой квартал.

Я попытался оценить то, что только что произошло. Человек, сказавший, что хочет передать сообщение, заезжал ко мне домой ранее, но не удосужился навестить меня в офисе, хотя знал, что именно там меня можно было найти. Затем он вернулся к моему дому, передал сообщение, не переставая говорить о том, что у него совсем нет на это времени. А после этого уехал, не сообщив ничего существенного, кроме того, что ему принадлежат два дорогих дома, куда нас пригласили без назначения официальной даты визита.

Я решил, что Пьеру Дюпре действительно место в рекламном бизнесе.

Хелен Суле позвонила мне домой утром в субботу.

— У нас поплавок обнаружился в округе Святой Марии, — сообщила она.

— Убийство? — спросил я.

— Пока не знаю. Старею я что-то для этой работы. В любом случае, ты мне там нужен.

— Может, пусть ребята из Святой Марии этим займутся?

— Один из помощников шерифа опознал жертву, это Блу Мелтон, сестра Ти Джоли.

— Блу утонула?

— Не исключено, что она замерзла до смерти.

— Что?!

— Блу Мелтон плавала в болоте в огромном куске льда. Температура воды минус 21 градус. Помощник шерифа сказал, что ее глаза были открыты, как будто она пыталась что-то сказать. Я заеду за тобой через десять минут.

Поездка на заболоченную южную оконечность округа Святой Марии заняла не много времени, но географическое расстояние между округом Святой Марии и прочими округами было не сравнимо с исторической дистанцией между этим местом и двадцать первым веком. Округ всегда был известен как некое феодальное владение, принадлежащее и управляемое одной семьей с огромным состоянием и политической властью. Плантации сахарного тростника и заводы по его переработке здесь были самыми производительными во всем штате, а предложение черной и бедной белой рабочей силы ассоциировалось скорее с довоенной экономикой и менталитетом. Нефтяные и газовые скважины, пробуренные на болотах, продолжали приносить столь неожиданный доход, и это, казалось, было подарком некой божественной силы, хотя его получатели и не страдали христианскими порывами поделиться богатством с ближними. Неимущие жили в казенных домах, думая и поступая так, как им приказывали. Ни один суд, священник, полицейский, газетчик или политик не осмеливались спорить с семьей, которая управляла округом Святой Марии. Любой историк, изучающий структуру средневекового общества, счел бы это место моделью, перенесенной прямиком из средневековья.