Патологоанатом ждал меня в зале, где обычно проводились вскрытия. На нем был непромокаемый фартук, весьма напоминающий фартук мясника, надетый на шею и завязанный вокруг талии. Блу Мелтон лежала на столе из нержавеющей стали, оснащенном сливом и промывочным механизмом. Она была накрыта простыней, из-под которой выглядывала щека, один глаз и локон волос. Кожа ее посерела, а на местах, где ткань соприкасалась с костью, стала перламутровой.

— Она умерла не от гипотермии, асфиксии или травмы. Причина ее смерти — массивная передозировка героина, — сказал патологоанатом. — При этом не думаю, что она была наркоманкой. На ее теле один-единственный след от укола, а в системе лишь один наркотик. Я думаю, его вкололи, пока Блу была еще в воде, или же ее погрузили в воду сразу же после инъекции. Я подозреваю, что умерла она в одиночестве.

— Почему так?

Патологоанатом взял поднос со стола и показал мне его содержимое.

— Этот красный воздушный шарик я нашел у нее во рту, — сказал он. — На нем следы героина, а внутри был небольшой кусок бумаги. Чернила сильно расплылись, но, думаю, ты сможешь прочесть надпись.

Пинцетом он поднял кусочек бумаги с подноса и аккуратно уложил его на край прозекторского стола. На глаза у меня навернулись слезы, когда я прочел слова, написанные Блу Мелтон.

— Можешь определить время смерти? — спросил я.

— Я бы сказал, что она мертва не менее трех недель. Но это навскидку. Храбрая девчонка. Даже не знаю, как ей это удалось.

Я не мог отвести глаз от послания Блу Мелтон: «Моя сестра еще жива». Я не мог сконцентрироваться на том, что говорил мне патологоанатом, и попросил его повторить.

— Сложно сказать, что произошло, но, скорее всего, вколотый ей героин был из шарика, который она пыталась проглотить. С учетом количества наркотика, ударившего по ее сердцу, ей пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы написать эти слова на листке бумаги, вложить его в шарик и попытаться проглотить. Когда люди умирают, особенно в ее обстоятельствах, они, как правило, не думают о благополучии других. Ты ее знал?

— Я частенько видел ее в магазине, где она работала. Я знал ее сестру, Ти Джоли.

— Певичку?

— Она была больше, чем просто певичка.

— Не понимаю тебя, — ответил он.

Я начал было объяснять, но затем решил оставить свои мысли при себе. Я сел за руль своего пикапа и отправился домой, где долго сидел на складном стуле в тени у канала. Я смотрел, как водяной щитомордник, извиваясь, выбрался из воды и повис на ветке кипариса на расстоянии меньше двух метров от меня. Тихо шелестя чешуей, он обвился вокруг ветки, видимо, осматривая окружающий мир своими маленькими глазами размером с мелкую дробь. Я поднял сосновую шишку и швырнул в него, целясь в голову, но змея проигнорировала меня, вытянула хвост из воды и устроилась поудобнее в ветвях, на которых листья в ожидании зимы уже превращались из зеленых в солнечно-желтые.

Глава 06

В правоохранительной практике существуют три непреложных истины: большинство преступлений остаются безнаказанными; большая их часть раскрывается не посредством использования криминалистических улик; львиную долю информации, благодаря которой плохие парни отправляются за решетку, поставляют информаторы.

Я не мог помочь Блу или Ти Джоли Мелтон, но, быть может, был в состоянии что-нибудь сделать в отношении убийства Бикса Голайтли и того факта, что Клет Персел стал его свидетелем и, вероятно, вскоре полиция откроет на него сезон охоты.