Когда буровая коронка попадает в так называемый слой легкой нефтеотдачи, неожиданно проникая в нефтегазовый купол, отсутствие противовыбросовых устройств немедленно дает о себе знать. Неограниченный объем ископаемых остатков и природного газа, запертых под землей на сотни миллионов лет, выбрасывается за считаные секунды через одно отверстие, выплевывая трубы, буровой раствор, соленую воду и гейзеры песка через буровую платформу, неся разрушения, сопровождаемые какофонией звуков, словно огромное кладбище металлолома падает с неба. Первая же искра у устья скважины воспламеняет природный газ, и этот взрыв пламени настолько яростен по своей температуре и скорости, что плавит стойки буровой платформы, а стальные кабели превращает в горящие нити. За минуты буровая платформа становится похожей, на модель, сделанную из горящих спичек.

Мой отец, Большой Олдос, заготовлял мех на острове Марш и промышлял рыбной ловлей, а в межсезонье подрабатывал на площадке верхового на буровой в Мексиканском заливе. Он был безграмотен и безответственен, с трудом говорил по-английски и никогда не уезжал от дома дальше Нового Орлеана. Он также не понимал, как и почему мир народа Каджунов, в котором он родился, подходил к концу. Измены моей матери наполняли его стыдом и злостью и вводили в замешательство, а она не могла понять его алкоголизм, драки в барах и очевидную целеустремленность в проигрывании их мизерного дохода за столами для игры в бурре или на скачках.

Большой Ол погиб при выбросе, когда я был во Вьетнаме. Его тело так и не нашли, и я часто думал о том, сильно ли он страдал перед смертью. Иногда он мне снился стоящим по колено в море, показывающим мне большой палец, словно все было в порядке, в каске, съехавшей с головы, среди волн, рябивших от капель дождя. Я не знаю, какой смертью он умер, но в одном я был полностью уверен: мой старик ничего не боялся на этом свете. И сердцем я знал, что в ту ветреную ночь многие годы назад, когда труба вылетела из дырки в земле, Большой Ал пристегнул карабин троса к ремню и прыгнул в темноту с храбростью десантника, покидающего борт самолета. Я знал, что, когда он летел к воде, за мгновения до того, как на него обрушилась вышка, его последние мысли были обо мне, моем сводном брате Джимми и моей матери, Алафер Мэй Гуиллори. Он умер с тем, чтобы наша жизнь была лучше, и я всегда верил в это.

Мне кажется, что слово «разлив» вряд ли адекватно описывает судьбу людей, заживо сгорающих в рукотворном аду.

Мои раздумья, тем не менее, ни на сантиметр не приближали меня к раскрытию исчезновения Ти Джоли или похищения и убийства ее сестры Блу. Когда я в четверг вернулся домой с работы, Алафер читала глянцевый журнал за кухонным столом, а Снаггс и Треножка сидели на открытом окне за ее спиной. На Треножке красовался подгузник.

— Как дела, Алфенгеймер? — спросил я.

— Дэйв, завязывай уже с глупыми кличками, — ответила она, не отрывая глаз от журнала.

— Завяжу. В один прекрасный день. Может быть. Что читаешь?

— В Берк-Холл в университете Луизианы проходит выставка работ Пьера Дюпре. Не хочешь прокатиться?

— Да не очень.

— Что у тебя к нему?

— Ничего. Просто он из тех парней, внутри которых живет кто-то еще, с кем он нас всех знакомить не торопится.

— Картины у него неплохие, взгляни, — она протянула мне журнал.

Я кинул безразличный взгляд на страницы и протянул руку, чтобы вернуть ей журнал.