У Владиславы аж округлились глаза, от подобного хамства.

— Во-первых, — тон ее моментально стал ледяным, — то, что я сейчас делаю, и называется попыткой войти в курс всех событий. По-моему, вы не очень-то торопитесь мне помочь. Во-вторых, если уж я являюсь владелицей «For you», то никогда не оставлю дела на произвол судьбы. Поймите, это все во благо фирмы, — девушка премило улыбнулась, — И в-третьих, не стоит пытаться купить меня дешевой лестью!

— И как я мог подумать, что дочь Раевского поддастся на такую провокацию! — наигранно печально изрек Юворский. «Хм, а может из этой девчонки и выйдет толк…»

— Итак, я жду ответа. Откуда вам известно, кто пытается выкупить у меня акции?

«В конце концов, она ведь не милиция», — быстро промелькнуло в голове у Андрея Яковлевича, — «Да, по крайней мере, часть информации она имеет право знать».

— Я вся во внимании, — тактично напомнила о себе Влада.

— Ладно, ладно. Слушай. Только учти, эта история не для посторонних людей.

— Знаю.

— Видишь ли… — громкий щелчок прервал речь Юворского.

Сергей щелчка не слышал. Он не слышал вообще ничего, кроме отчаянной всепоглощающей мелодии, заполняющей собой все пространство автомобиля и сознание слушателя. Сергей отвлекся и бросил мимолетный взгляд на окно кабинета Юворского. Судя по всему, разговор Владиславе предстоял длительный. Сергей взял блокнот, оставленный девушкой в бардачке, и принялся еще раз изучать и обдумывать записанный Владиславой план действий. После своего вчерашнего признания и решения действовать сообща с Владиславой Сергей почему-то был наполнен оптимизмом.

«Завещание, Юворский, Рая, Феликс (я обещала)», — так девушка обозначила намеченные на сегодня встречи. Рядом крупными буквами было записано: «Глюк!!!?».

«Кому достались акции Раевского? Что скрывают учредители? Замешана ли Раевская-старшая? Куда девалась Анька?» Дэн еще раз заглянул в свои записи. Вычеркнул первый вопрос, нелепо отмахнулся от двух следующих, решив, что Деркач разберется и сам, и снова отправился домой к Аньке. Только что в управление позвонила соседка Глюка и сообщила, что некто принес блокнот Ани.

— Здравствуйте, Клавдия Павловна, — вежливо поздоровался Дэн, — вот я и приехал.

Пожилая и до крайности истеричная соседка Ани никогда не питала к Глюку особо нежных чувств.

— Ага, когда хулиганы тут под окнами дрались, так я милицию три часа ждала. А когда речь идет об этой пигалице, так вы за десять минут доехали…

— Ну, извините, — Дэн насупился, — так что там вам принесли?

— Парень какой-то пришел, лет пятнадцати, щупленький, плюгавенький. Сказал, что записную книжку нашел, а на ней надпись, мол, "если вдруг вы нашли этот блокнот, значит я его потеряла, огромная просьба вернуть по такому-то адресу, Оголюк Анне, за вознаграждение." Пытался с меня гонорар стребовать, но я его милицией запугала, сказала, что вы эту барышню ищете, и, если он за так блокнот не отдаст, то его упекут куда следует. Вот он и сбежал.

— А блокнот?

— А блокнот отдал. Вот, — Клавдия Павловна, наконец, протянула Дэну записную книжку Ани, — мне чужого не надо. Я же помню, как вы этой пигалицей в прошлый приход интересовались, вот и позвонила вам сразу, как блокнот забрала. Я совестливая гражданка, вы уж это где-нибудь в протоколе отметьте.

— Да, конечно отметим, — рассеяно бросил Дэн и впился взглядом в полученую вещь. Ничего особенного в книжке не оказалось.