— Может это… — Хрюшкин ко мне приблизился, на шепот перешел. — Скажешь, что сам упал, а я тебе премию выпишу?

— Давайте все как положено, — поморщился. — Травма-то на производстве получена…

— Как положено, ну ладно, — шеф коротко плечами пожал, начал на сидушке ерзать. — Не хотел тебя расстраивать раньше времени, но короче, Кресов, я только что разговаривал с начальником корпуса и у меня для тебя плохие новости.

— Так? — уточнил я, чувствуя как от укола, который мне вколола фельдшер по телу разливается тепло.

— Он сказал, что не подпишет тебе разряд.

— С чего бы вдруг? — я твердо помнил, что одним из условий участия в межзаводских соревнованиях, был как раз таки более высокий разряд, чем есть сейчас.

— Потому что сегодня после обеда проходят экзамены в учебном центре, на разряд, а ты пролетаешь со своей больницей. Специально под тебя никто ничего делать не будет, и тут я никак помочь не могу, — скороговоркой выдалшеф, как будто скорее хотел все это донести до меня.

Складывалось впечатление, что ему самому не нравилась тема, о которой приходится говорить. Мне она тоже не нравилась, потому что еще вчера в кабинете у Хрюшкина он пообещал мне вагон и маленькую тележку в виде разряда, решения вопроса с общагой и премии. Пусть я и не имел отношения к прежним договоренностям реципиента, но часть обязательств Сереги выполнил. А у шефа явно сквозил формат «обещать — не значит жениться». Не хотелось допускать, чтобы все это были слова, сказанные по ветру. Что хотелось, так это верить — это просто заминка и недоразумение, связанное с надобностью съездить в больницу и сделать рентген.

— Едем? — спросил водила у фельдшера, когда та вернулась в кабину.

Та, видимо, кивнула в ответ, «РАФик» завелся и через несколько секунд мы уже ехали в БСМП. Хрюшкин сидел совершенно понурый, уткнувшись подбородком в ладони. Признаюсь, что после нокаута я еще неважно соображал, поэтому свой вопрос задал не сразу.

— Товарищ начальник, выйду и сдам экзамен, в чем проблема то?

— Хе, — хмыкнул тот. — Сказал же тебе, Сережа, что ученики сегодня экзамены сдают, завтра тебя на завод уже никто не пустит.

— А при чем здесь ученики? — я брови сдвинул к переносице.

— Как причем, а кто учеником после армии работает почти три месяца? — шеф руками развел, глядя на меня выразительным взглядом. — Печкин что ли?

— Какой Печкин?

— Почтальон! Говорю передумал начальник корпуса тебя на работу брать! Считай, что срок не прошел испытательный.

Я подвис, переваривая новую порцию информации. Начну с того, что я понятия не имел о своем статусе на заводе учеником. Полагал, что трудоустроен… А тут, получается, что на испытательном был? Потом вспомнилась пометка о демобилизации прошлой весной. Если так, то все совпадало. По всей видимости, мой реципиент пришел на завод после обучения в ПТУ со вторым разрядом и все три месяца учился без отрыва от производства, чтобы получить третий или как обещал начальник сразу четвертый слесарный разряд.

— Почему он передумал-то? Мы же договаривались, что если я на соревнованиях выскочу…

— Так мы о чем договаривались, Кресов! — шеф не дал мне договорить, перебил.