Хрен его знает, то ли рожа у моего рецепиента была вызывающе-протокольная, то ли судьба испытывала меня на прочность, пытаясь понять — заслуживаю ли я второй шанс, который мне выдали, поместив сюда. Ладно, дальше видно будет.

Зайдя на рынок, мы с Лидой тотчас растворились в толпе горожан, пришедших кто отовариться, а кто просто поглазеть с прицелом на долгожданную зарплату, надеясь, что дадут ее рублями, а не кетчупом.

Лида тотчас приободрилась, глазела на торговые точки, куда манило засилье заграничного шмотья — от джинсов до свитеров с орлами, от шлепок до сапог. Растаяла девчонка сразу, будто в рай попала. Ходила между рядами, кулачки к груди прижимала. Конечно, первые рынки возникли в России еще пару лет назад, но они до сих пор производили на россиян неизгладимое впечатление. Оказалось, что так можно, и нет никаких ограничений… были бы деньги, собственно. А вот с этим как раз у народа был сущий напряг. Денег в стране не было. Не-а.

Меня же больше всего впечатлила точка с дубленками. На улице август, жара под сорок, а тут тебе целый «зимний» стенд, под который аж несколько палаток отведены. И народ толпится рядом, дубленки мерит, а одна необъятная барышня, смахивающая на огромного колобка, даже купила себе целых две штуки, которые вручила муженьку-доходяге, в нем было в лучшем случае шестьдесят килограммов и метр с кепкой роста.

— Чай, пирожки, беляши, кофе, лимонад, батончики шоколадные!

Меня отвлекла от мыслей тетка, бодро тащившая за собой дребезжащую тележку, на которую были нахлобучены термосы и фольга, чтобы пирожки не остыли. Она выкрикивала весь свой нехитрый ассортимент и одновременно перла как танк среди живой толпы и между рекламными выкриками, наезжала зазевавшимся на ноги. Вот есть в современной России велодорожки, так и здесь, складывалось впечатление, что торговке была выделена собственная полоса для движения. Правда, ее видела только она одна.

— Сереж, я… я есть хочу, — зашептала мне над ухом Лида.

Я понял сигнал правильно, поднял руку, тормозя щелчками пальцев продавщицу. Та, как сокол, высматривающий в полете жертву, увидела меня и поперла буром навстречу.

— Мальчики, девочки, что желаем? — она резким поворотом остановила тележку в десятке сантиметров от моих ног.

Крепкая такая женщина, жилистая, видно, что нагрузки не пропали даром. А еще у нее была бронзовый загар, как будто она не вылезала с пляжа. Но, судя по всему, загар к ней прямо на рынке и прилип, поди-ка, помотайся вот так под палящими лучами каждый день по несколько часов подряд.

— Пирожки с чем, сударыня? — поинтересовался я, глядя на не внушающую особого доверия тележку, одно колесо которой заедало, а второе смотрело куда-то в бок.

— Пирожки свеженькие, домашние, жареные — картошка, лук-яйцо, печень, мясо-фарш. Беляшики тоже есть… — затарахтела продавщица, перечисляя ассортимент. — По двести рублей пирожочки и триста — беляш. Что желаете?

Дожидаясь нашего ответа, продавщица продолжала оглядываться — вдруг еще кому-то захочется, пока мы тут раздумываем. Не упустить бы.

— Подходим, пирожочки свежие, разбираем.

— Лид, ты что будешь? — спросил я.

— С печенкой, можно два?

— Хоть три, только я бы не рекомендовал мясное, — у меня в животе неприятно стянуло при мысли, что на жаре пирожки, тем более, мясные, быстро портятся.

— А я хочу с печенкой, — Лида задрала носик.