На счет «три» Дом выстрелил в замок и выбил дверцу. Последующие действия развернулись перед его глазами галереей отдельных и удивительно четких неподвижных картин, как будто его мозг стремился навеки запечатлеть эту сцену.

Он падал. И падал долго.

"Где же пол? Куда подевался чертов пол?"

Хоффман внезапно обнаружил, что очутился на полу, слегка оглушенный и ошарашенный, но совсем не там, где рассчитывал быть. Прицельный луч автомата Дома выхватил из темноты человека в форме охранника. Парень лет двадцати с небольшим балансировал на составленных ящиках и тянулся к мощному фонарю, стоявшему в отверстии вентиляционного канала под самым потолком. Фонарь для осмотра темных углов, фонарь для сигнализации…

На долю секунды охранник замер, как животное, попавшее в луч света. В одной руке парень держал пистолет. Он успел послать еще одну вспышку, но тут Дом и Хоффман открыли огонь.

Он подавал сигналы до последнего мгновения.

Наконец они прекратили стрельбу. В неожиданной звенящей тишине Хоффман понял, что крошечное помещение было просто отгороженной секцией шахты и пол находился значительно ниже, чем дверной проем. Значит, падая, он пролетел около метра. Потолок едва выступал над уровнем крыши, а единственным отверстием был выход вентканала. Ничего удивительного, что это помещение не было учтено ни одним планом.

— Значит, вот он, этот мерзавец, — произнес Дом, восстанавливая дыхание и глядя на скорченное тело охранника.

— Это настоящий герой, — сказал Хоффман и поморщился от боли в коленной чашечке, ушибленной при падении.

Тренировка и дисциплина приучили тело солдата работать независимо от медленного осознанного мыслительного процесса. Когда не было времени на то, чтобы рассуждать, оглядываться по сторонам и вспоминать инструкции, оставалось только реагировать; остаться в живых помогали мускульная память и выброс адреналина. Но мозг Хоффмана ввязался в спор и доказывал ногам, что нельзя просто так оставить здесь тело этого человека.

Случись такое в Коалиции, этот парень получил бы медаль. Теперь он превратился просто в мертвого врага. Хоффман неожиданно поймал себя на составлении его мысленного облика: этот человек достаточно молод, чтобы служить в армии, но не служит. Он умеет подавать сигналы. Обладает присутствием духа и смог в поднявшейся суматохе найти подходящее место, чтобы передать информацию, позволившую армии Остри организовать контратаку.

"Бывший солдат".

Дом тронул Хоффмана за локоть:

— Пора двигаться, сэр. Вы в порядке?

"Бывший. Может, он был ранен?"

— Да, все отлично.

И все же Хоффман медлил. Он должен был осмотреть тело. Он перевернул убитого и взглянул ему в лицо — по крайней мере это он может для него сделать. Затем, оглядевшись в поисках какого-то оборудования, Хоффман внезапно понял простейшую истину: для наблюдения за противником парень пользовался обычной противопожарной системой, которая реагировала на открытие и закрытие дверей, а также регистрировала температуру тел, находящихся в помещениях. Мельчайшее упущение, как обычно, привело к большим неприятностям.

— Он не потерял голову. Проявил инициативу и поднял против нас армию и воздушный флот Остри.

"Возможно, имеется другое объяснение его поведению. Но я уверен, что застрелил героя".

Дом поискал какие-нибудь документы или ключи, но парень был предусмотрительным. Он думал так же, как и Хоффман.

— Пора выбираться, сэр.

— Да. — "Я напишу рапорт. Пусть инди узнают, что сделал этот человек. Но сначала я должен остаться в живых". — Давай включать таймеры. Пора уходить.

У инди не будет возможности взорвать комплекс на мысе Асфо. Хоффман сам этим займется.