Карлос, словно не желая, чтобы Маркус продолжал, вмешался в разговор:

— Ну а я собираюсь записаться в армию, как только мне исполнится восемнадцать. Или даже шестнадцать.

— Не вздумай бросать школу, — твердо заявила мама. Ты будешь учиться до восемнадцати лет. Но если дела на войне пойдут хуже, тебя и так могут пришли, на службу.

Я не собираюсь ждать, пока меня призовут. — Карлос так говорил, словно это могло произойти уже завтра. Но ему надо было ждать еще пять лет… Это же целая вечность: Дом даже не мог представить себе, что такое пять лет в его жизни. — Я хочу пойти и армию.

Маркус ничего не сказал. И хотя обычно по его ищу трудно было что-то понять, на этот раз слегка насупленные брови выдали его чувства, пока он вертел в пальцах вилку. Дом считал, что ему не следует вмешиваться в этот разговор. Серьезная беседа взрослых его не касалась, но одно он понял сразу: Карлос уйдет в армию — и Дом останется один.

И Маркус тоже.

Вот что выражало его лицо. Он должен будет поступать в колледж, поскольку отец хотел видеть Маркуса инженером, ученым инженером, а не механиком, как Эдуардо Сантьяго. Ему придется расстаться с Карлосом, и Дом видел, что такая перспектива его расстроила. Они давно стали неразлучными. Именно так говорила мама: неразлучными.

"Нет. Мы как братья. А это гораздо лучше".

— Вам еще рано думать об этом, — сказал отец. — Вы еще мальчишки. Наслаждайтесь детством, пока можете.

Смена темы слегка разрядила обстановку, но Дом уже не мог думать о войне как о чем-то далеком, не касающемся его жизни. Теперь она стала реальной угрозой всему, что делало его счастливым. К тому времени, когда Карлос уйдет в армию, Дому будет всего шестнадцать, а мама решительно дала понять, что не позволит бросить школу. Эти мысли продолжали терзать его весь остаток дня.

После обеда они вернулись во двор и продолжали разбирать двигатель. Дом старался не думать о войне и армии, но даже ожидание Марии не могло отвлечь его мысли.

Для этого потребовалась настоящая неприятность.

Мама вышла через заднюю дверь с таким видом, словно ее что-то поразило до глубины души.

— Маркус, — позвала она. — Маркус, сынок, иди сюда. Твой отец хочет с тобой поговорить. Это очень важно.

Маркус замер. Его родители никогда сюда не звонили, значит, случилось что-то серьезное. Может, он сам что-то натворил? Нет, он никогда не допускал промахов. Маркус положил инструменты и прошел в дом, чтобы ответить на звонок. Карлос направился следом, но мама остановила его за руку.

— Подожди здесь, — негромко сказала она. — Маркус, наверное, очень расстроится. Я побуду с ним, пока отец его не заберет.

Она махнула рукой отцу, и они зашли в дом.

— Что случилось? — спросил Дом.

— Я не знаю. — Карлос подошел к задней двери, но не решился войти внутрь. Он прислушался, потом тряхнул головой. — Я ничего не слышу. Что бы это ни было, произошло что-то очень неприятное.

Маркус к ним не вышел. Немного позже Дом услышал, как на улице остановилась машина, а потом во двор вышли папа и мама.

— Это касается его матери, — сказала мама. — Она пропала. Его отец сказал, что она не вернулась с работы.

— Как это — пропала? Ее похитили? — спросил Карлос. — Или убили?

Отец покачал головой:

— Люди исчезают по самым разным причинам, сынок. Обычно через некоторое время они возвращаются. Надеюсь, что все закончится благополучно. Но надо быть осторожным в разговорах с Маркусом. Ему нелегко придется, пока не вернется мама.

Дом последовал примеру Карлоса и ничего не сказал.