— Ты все еще намерен через это пройти?

Маркус уставился на высокие двойные двери, словно приказывая им открыться. Темно-зеленая краска на них лежала ровным толстым слоем, отшлифованным до зеркального блеска временем и многими поколениями. Этот вход вел в иной мир, куда Карлос изредка заглядывал, но так и не смог понять.

— Да, — кивнул Маркус, — Больше чем когда бы то ни было.

Нетрудно было забыть, что Маркус являлся последним и единственным представителем процветающей династии. Карлосу не нравилось думать о нем как о единственном наследнике. Для него он был просто Маркусом, без всяких высокомерных титулов.

Профессор Феникс настаивал, чтобы Карлос называл его просто Адам, словно они были приятелями, но он всегда оставался человеком высокого ранга и со множеством званий, так что Карлос никак не мог решиться на подобную фамильярность.

— Это я втянул тебя в эту авантюру? — спросил Карлос. — Ты захотел последовать моему примеру?

Маркус решительно тряхнул головой:

— Я давно знал, что это единственно верный путь.

Маркус закрыл за собой двери. Звуки и запахи Хасинто окончательно угасли, и друзья оказались в ином мире. Профессора Феникса нигде не было видно. Как можно оставаться нормальной семьей в таком огромном доме? Здесь даже не устроить хорошего спора: проще сбежать и спрятаться.

— Отец? — Маркус прошел по мраморному холлу и заглянул в выходящие из него коридоры. — Отец? Где ты?

Карлос услышал приближающиеся шаги. Он машинально сосчитал их, получилось двадцать три. Длинный коридор в пустынном доме. В дверях показался Адам Феникс в рубашке с расстегнутым воротом и с маленькой записной книжкой в руке.

— Я не ожидал тебя так рано. — Он кивнул Карлосу. — Рад тебя видеть, Карлос. Когда ты снова возвращаешься на базу?

— На следующей неделе, сэр.

Маркус вмешался в разговор. И теперь его речь не была столь изысканной, как прежде, — как будто он уже отказался от мира своего отца.

— Отец, мы должны поговорить. Я принял решение.

Адам Феникс почти не отреагировал на неожиданные слова, но его, как и Маркуса, выдало частое моргание. Возможно, он догадывался, что должно произойти дальше. Карлос с трудом удерживался, чтобы не уйти и не оставить их вдвоем. Но он обещал поддержать Маркуса, хотя и не понимал, чем он может помочь в вежливом споре двух представителей высшего класса, где поднятые брови заменяют крик.

— Ты о том, что мы недавно обсуждали, Маркус?

— Отец, я намерен поступить на военную службу.

Профессор Феникс несколько раз согнул и разогнул свою записную книжку, словно проверяя, не сломается ли она пополам.

— Что ж, ты еще успеешь поступить на инженерный курс в Академии, — сказал он. Нет, он даже не понял, о чем говорил Маркус. — Военное образование ничуть не хуже гражданского. А после окончания ты можешь поступить в аспирантуру в Лакруа…

— Нет, отец. Я не собираюсь становиться офицером. И не буду поступать в университет. — Маркус набрал в грудь воздуха. — Я сказал, что пойду в армию. Я буду обыкновенным солдатом.

— О, Маркус, только не это…

Карлос ничего не говорил. Стоя там в армейской форме, он чувствовал себя виноватым, как будто сам себе повесил на шею табличку с надписью: "Дурное влияние"…

Профессор Феникс не удостоил его ни единым взглядом.

— Все решено, папа, — сказал Маркус. — Я получил письмо с приглашением в рекрутскую контору.

— Еще не решено. Мы должны все обсудить. Ты бросаешься блестящей карьерой.

Мы уже все обсудили.