— Еще не решено. Мы должны все обсудить. Ты бросаешься блестящей карьерой.

Мы уже все обсудили. — Маркус выпрямился во весь рост. При этом вид у него всегда становился угрожающим, даже если он и не имел никаких дурных намерений. Просто он стал очень большим. — Если ты можешь разрабатывать оружие, почему мне нельзя воевать? Карлос и другие рискуют своими жизнями на фронте, но это не годится для твоего сына?

— Я этого не говорил, Маркус.

— Папа, я должен это сделать. Я не могу отсиживаться, когда идет война.

— Речь не о том, чтобы отсиживаться. Никто не сможет тебя упрекнуть, если ты не пойдешь воевать.

— Я сам себя упрекну. И только это помогает мне чувствовать себя живым.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Эдуарде Сантьяго на месте отца Маркуса обнял бы сыновей и сказал, что он одобряет любое их решение. Профессор Феникс не знал, как это сделать. Несколько секунд он сверлил взглядом сына, как будто надеясь, что тот отступится, затем повернулся к Карлосу:

— Не мог бы ты его образумить? Сейчас он прислушивается только к твоим словам.

"Ох, парень".

— Сэр, — произнес Карлос, — я только могу вас заверить, что сделаю все возможное, чтобы Маркус вернулся домой живым и невредимым.

Адам Феникс обернулся к сыну. Казалось, он уже напряг челюсти, чтобы сделать еще одну попытку переубедить Маркуса, но затем устало опустил плечи и вновь принялся вертеть в руках записную книжку. У Карлоса по спине пробежала струйка пота, но он не шелохнулся. Он… растерялся. Ужасно неловко было наблюдать подобную сцену.

— Ладно, я не могу тебя остановить, — сказал профессор Феникс. — А если буду пытаться, потеряю тебя навсегда, не так ли?

Маркус предпочел проигнорировать вопрос.

— Со мной точно ничего не случится, папа. Не беспокойся обо мне. Слушай, я сегодня вернусь к ужину и…

— Проклятие, я же должен выступить с речью в университете.

Они оба выглядели побежденными.

— Тогда как-нибудь в другой раз, — сказал Маркус, точно они были деловыми партнерами, договаривавшимися о встрече. — А сейчас мне надо идти, папа.

Карлос предпочел бы хороший честный скандал, когда все разногласия всплывают на поверхность, когда можно все обсудить и решить все вопросы. Но в семействе Феникс это было не принято. Карлос вслед за Маркусом вышел на засыпанную гравием дорожку. Они в молчании шагали по улице, пока не добрались до Восточной Баррикады, где уселись за столик уличного кафе.

— Дом собрался жениться, — наконец заговорил Карлос. — Я не хотел тебе говорить, пока ты не разберешься с отцом. Мария ждет ребенка.

Маркус на мгновение утратил ледяное спокойствие; мгновенно взлетевшие вверх брови были для него крайним проявлением эмоций.

— Ого! — воскликнул он. — А как это восприняли твои родители?

— Довольно хорошо.

— Как же он справится? Бросит школу?

— Мама взяла с него обещание сдать экзамены. Ты знаешь Дома. Он сдержит слово.

— Ему будут нужны деньги. Слушай, это единственное, чего у меня в избытке, и я мог бы…

Он справится. Спасибо. — Карлос понимал, что его слова звучат грубо, но Дом ни от кого не принял бы деньги. Он решил немного смягчить ответ: — Черт, ни смахивает на неблагодарность, но извини, Маркус. Просто Дом не будет чувствовать себя мужчиной, если не сумеет обеспечить семью без помощи родных. Эй, если мы поторопимся, то оба сможем прийти на свадьбу в форме! Классно.

— Если это приглашение, то да, спасибо.

— Тебе не нужно никакого приглашения.