Чья-то тень заслонила в ветровом стекле сверкающий оранжевый закат. Рука в перчатке стерла налет инея. Это Маркус. Даже в такой холод, когда запросто можно отморозить все, что угодно, он не надевал шлема. Маркус взобрался в кабину и уселся на пассажирское сиденье.

Карлос немного опустил шарф, чтобы открыть уши. Он тоже недолюбливал шлемы, но имел достаточно здравого смысла, чтобы носить теплую шапку.

— Знаешь, сколько тепла ты теряешь через голову? Ты сошел с ума? Хочешь отморозить уши?

Маркус пожал плечами.

— Десять процентов, — сказал он. — Может быть. Нет?

Он надевал шлем только в тех случаях, когда поблизости появлялся офицер, который мог наложить взыскание. С тех пор как армейский цирюльник впервые побрил его наголо, Маркус, едва надевший военную форму, твердо усвоил один пункт устава солдат Коалиции: головным убором может служить черная бандана, если ее концы убраны назад, а кокарда прикреплена точно по центру. С тех пор он носил одну и ту же бандану. Подобный убор каким-то образом подчеркивал угловатость его лица и придавал ему вид законченного негодяя. Но конечно, для армии это было не так уж и плохо.

— Я только что просмотрел штабную сводку о потерях, — сказал Маркус. Двигатель БТРа ревел, как доменная печь, нисколько не согревая кабину. — В списке погибших указана капитан Харрис.

— Проклятие. Что произошло? — Известие шокировало Карлоса. У Харрис было больше отличий за отвагу, чем у иного полка. Она просто не имела права погибнуть. — Я считал, ее ничто не может убить.

— Она возглавляла атаку на огневую точку. Противник не торопился сдаваться.

— Вот как. Любая удача рано или поздно уходит.

— Тем более если ее постоянно подталкивают.

— Ее сын служит в транспортных войсках, верно?

Маркус выпустил облако пара. Оно тотчас же осело

инеем на ветровом стекле.

— Да. Он ровесник Дома.

"Дом". Карлос подумал о младшем брате. Паршиво оставлять кого-то в горе и одиночестве, когда ты должен был о нем позаботиться. "Как мать Маркуса. Ох, черт!" Карлос давно привык вести мысленный разговор за себя и за Маркуса и сейчас опять вспомнил, что молчание друга имело не меньшее значение, чем его слова.

Карлос предпочел сменить тему. Незачем Маркусу сегодня размышлять о погибших матерях.

— Что ж, наша удача еще при нас. Давай двигать, пока мой мочевой пузырь не окаменел.

— Поговаривают, что ее наградят Звездой Эмбри, — едва слышно произнес Маркус. Это была высшая награда за отвагу, ее получали только те, кто сознательно шел на верную смерть ради товарищей. Как правило, Звезда Эмбри присуждалась посмертно. — По крайней мере, Харрис собрала полную коллекцию медалей.

— Ну да, а ты когда-нибудь получишь подарочный набор фужеров.

Маркус почти улыбнулся этим словам и стал счищать лед, покрывший внутреннюю поверхность стекла. Может быть, он надеялся, что его мать тоже героически погибла, а не просто сбежала и бросила его в пустынном доме с незнакомцем, которого он называл отцом. Он никогда об этом не говорил. Он просто раз в месяц писал дежурное письмо домой — и Карлос однажды подглядел, что в письмах Маркус не задавал вопросов, никого не обвинял, словно в семье Феникса не произошло ничего особенного.

Бронетранспортер прогрохотал мимо пропускного пункта и направился к трубопроводу, проложенному неподалеку от границы с Маранди — нейтральным государством, которое беспечно позволяло мерзавцам инди организовывать вылазки с его территории. "Дырявая граница, будь она неладна! Соучастники!" Это означало, что необходимо соблюдать осторожность и смотреть, где находишься, когда стреляешь.