— Вы ожидаете ответа человека, ученого или солдата? — после недолгой паузы спросил он.

Сеттайль пришла на помощь Майклсону:

— Я спрашиваю вас как верного гражданина, не желающего, чтобы СНР угрожал Коалиции с орбиты. И если вам нужен не персонал, а только информация, поди попадают в категорию ценного имущества, подлежащего уничтожению.

— То есть вы их расстреляете, — уточнил Феникс.

— Они смогут восстановить спутниковую программу с нуля?

— Программа не похожа на ряд чисел, которые можно запомнить. — Ситуация явно не нравилась Фениксу, долгие паузы и моргание выдавали его замешательство. — Но никто не забывает общую методологию разработки. Да, спустя некоторое время они смогут восстановить программу.

— Это все, что нам требовалось знать. Спасибо.

— Агент Сеттайль, это гражданское население.

Она блеснула самой холодной из всех своих улыбок:

— Они создают оружие массового поражения, профессор Феникс.

Ивер, как и Майклсон, предпочел не высказывать своего мнения. Они смотрели на Хоффмана.

— Вы просите, чтобы я добавил в список задач еще и убийство? — спросил Хоффман.

— Мне придется обсудить этот вопрос с Председателем Дальеллом, майор. — Насколько было известно Хоффману, Ивер никогда не отличался щепетильностью. (Зато он имел определенные политические амбиции и не хотел принимать решение, которое осталось бы в его личном деле и всплыло в самый неподходящий момент, как это всегда бывает.) — Необходимо его прямое подтверждение.

Хоффману не надо было напоминать, почему он никогда не дослужится до высокого ранга. Он просто мыслил не так, как Ивер и ему подобные. Он не боялся, что истребление гражданских лиц повредит его карьере; он опасался, как бы отказ от уничтожения персонала не причинил вред его миру и миру всех остальных.

— Мы будем убивать штатских, — снова заговорил Феникс. — Предположительно невооруженных штатских.

— Профессор, может быть, вы что-то пропустили, — сказал Хоффман, — но эти штатские создают самое мощное орудие на планете.

— Джентльмены… — попытался вмешаться Ивер.

— Ладно, может, это из-за того, что люди имеют определенную квалификацию и носят белые воротнички вместо военной формы. — Хоффман удержался и не спросил, как поступил бы Феникс, если бы до сих пор оставался военным. — Или вы испытываете неловкость из-за того, что они занимаются тем же, что и вы сами? Мне казалось, что за то время, пока вы служили офицером, вы усвоили принцип "Убей, или будешь убит".

— Это неправильно, — спокойно ответил Феникс. — Просто неправильно.

— Почему? Вы думаете, им неизвестно, что их творение убивает людей? Где же в таком случае их сознательность?

— Майор, если это состязание в логике, я признаю себя побежденным, но перспектива убивать людей только за то, что они обладают опасными знаниями, мне неприятна.

— Ладно, все в порядке, — снисходительно заявила Сеттайль. — Мы будем убивать представителей интеллигенции. А вам необходимо сконцентрировать свои усилия на том, что убивает солдат и необразованных людей.

Хоффман едва поверил своим ушам. Ивер смущенно поежился, но не проявил никакого желания сделать ей замечание. И не только потому, что она была агентом разведки. Способность Сеттайль убеждать людей восхищала Хоффмана, иной раз даже пугала. Агент никому не даст спуску до тех пор, пока операция не будет закончена.