В корабельной системе оповещения постоянно слышалось непонятное бормотание, весь корпус мелко дрожал и вибрировал. Оставалось только ждать, вдыхать незнакомые запахи и пытаться понять странный язык приказов, передававшихся на палубу.

— Экипажу занять свои позиции, — раздался безликий голос, — Вахтенным слушать мою команду.

— Это означает, что мы выходим в море? — спросил Карлос.

Маркус хмыкнул и уставился на палубного матроса на верхней койке с таким видом, словно мысленно снимал с него мерку для гроба. Как можно было протиснуться в такую узкую щель, оставалось для Карлоса загадкой.

— Более или менее.

— Идем. Я хочу посмотреть, пришли ли мои родичи.

Они открыли дверь и выглянули на палубу: уже почти рассвело и можно было различить детали обстановки. Не было никаких церемоний по поводу выхода в море: ни музыки, ни строя бравых моряков — только несколько парней в синих робах деловито чистили тросы и цепи.

— Это дверь или люк? — спросил Карлос.

— Дверь, — ответил Маркус. — Люк бывает в палубе. Обычно.

— Надо бы выйти.

— Смотри отсюда, ладно?

Карлос окинул взглядом доки и причалы, а потом сосредоточился на стенах древней гавани. Там, ежась на холодном ветру, стояла группа людей. "Черт, ну почему я не взял полевой бинокль?" Он всмотрелся внимательнее.

"Интересно, а они видят меня?",

— Вон там твоя мама, — сказал Маркус. — Смотри.

Маркус был прав, и Карлос едва не задохнулся от радости. Его отец, мать и даже Мария, — проклятие, что делает женщина на таком ветру, когда ей вот-вот рожать! — все стояли среди остальных провожающих. Теперь ему было наплевать на недовольство матросов. Карлос шагнул вперед и отчаянно замахал руками.

Да, они увидели его. Увидели. И тоже замахали в ответ.

— Черт! — воскликнул Маркус.

Сначала Карлос подумал, что друг просто недоволен его излишне эмоциональным поведением, но потом он увидел, что так поразило Маркуса.

Слева от семейства Сантьяго стоял Адам Феникс — не с ними, а немного в стороне от всех. И он тоже поднял руку в медленном прощальном жесте.

Карлос не глядел на Маркуса, стараясь насладиться каждым мгновением, пока он видел своих родных. Но он все-таки услышал за спиной тихий вздох и шорох ткани.

"Значит, ты все же помахал в ответ. Это лишь начало, Маркус".

Карлос не отводил взгляда и махал руками до тех пор, пока корабль не миновал красные бакены, обозначавшие край отмели, пока люди на берегу не слились в одно темное пятно. Только тогда он обернулся. Маркус тоже смотрел на берег.

— Чертовски холодно, — с непроницаемым видом произнес он. Его взгляд остался все таким же отрешенным, но Карлос-то понимал, что эмоции Маркусу не чужды, — Пойдем вниз.

— Ты говорил, что не называл отцу время и место. Но он все же отыскал тебя. — Карлос не терял надежды добиться того, чтобы эти двое стали вести себя как нормальные люди и в один из дней поняли, что они семья. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обиды. — Он пытается, Маркус.

Маркус уже входил в дверь.

— Да, — ответил он. — Он меня нашел. И очень интересно, как ему это удалось…

"КАНОНА", ГРУЗОВАЯ ПАЛУБА. ДВУМЯ ЧАСАМИ ПОЗЖЕ

Берни Матаки наконец-то узнала, куда она направляется.

Солдаты роты «С», сидя на корточках или прямо на полу, собрались перед большим экраном, повешенным на переборке.