— Механикам десантных судов собраться на десантной палубе. Солдатам в двадцать пять тридцать прибыть в грузовой ангар для инструктажа.

— Неужели все это наконец закончится?

Вот именно этого Карлосу хотелось меньше всего. Его радость стала быстро улетучиваться. Возбуждение еще не улеглось, и он был готов сражаться, но от перспективы высаживаться на берег все внутри сжималось сильнее, чем перед боем.

— Вот дьявольщина!

Если все пройдет гладко, они могут вернуться, не сделав ни единого выстрела.

— Нет, — послышался голос сержанта Кеннена. — Это означает, что мы ожидаем сигнала к высадке. Погода дрянная. Настолько дрянная, что невозможно спустить десантные суда. И можете не спрашивать — я не знаю, сколько нам придется ждать.

Никто не возмущался, но в кубрике поднялся недовольный ропот. Карлос не знал стратегической ситуации и не был уверен, поймет ли ее, даже обладая всей информацией, но его скудных знаний хватило на то, чтобы понять: они будут болтаться между небом и землей в ожидании следующего высокого ночного прилива. Двадцать шесть часов.

— Сержант, у меня внутри уже ничего не осталось, чтобы продержаться еще день, — донесся из темного угла чей-то охрипший голос.

— Тогда заткни глотку пробкой, сынок, — посоветовал Кеннен и направился к выходу. — Если кто-то еще выворачивается наизнанку, обратитесь в лазарет за медицинской помощью. Я не хочу, чтобы солдаты бросались в море попить водички из-за обезвоживания. Это прибавит мне бумажной работы.

Обстановка в кубрике напоминала переполненный поезд. Карлосу пришлось ждать, пока толпа внизу немного поредеет, и лишь потом он смог вытянуть ноги, чтобы надеть амуницию. Вскоре сверху спрыгнул Маркус.

— Ты его когда-нибудь снимешь? — спросил Карлос. — Клянусь, я видел, как ты в этой бандане мылся в душе.

Маркус почти обиженно разгладил повязанную на голове бандану:

— Сниму, когда кончится война.

— Будем надеяться, что безумие Штрауд сегодня на взлете и она решит начать операцию. Очень хочется выбраться отсюда, а не болтаться без дела в ожидании, пока выйдет солнышко.

— Это не ей одной решать, — сказал Маркус. — Но если операция не начнется сегодня, у инди будет еще один день, чтобы разнюхать, куда мы направляемся. Вот тогда нам придется туго.

— Ты считаешь, твой отец в курсе?

— Возможно. — Взгляд Маркуса стал отстраненным, как бывало всякий раз, когда он по сотому кругу обдумывал ситуацию. — Но это не важно.

Но Карлос видел, что это не так. Хотя что мог сказать ему старик Феникс? Что за этим рейдом крылась не только попытка похищения? Им до этого не было никакого дела.

— Он проводил тебя в путь, — сказал Карлос. — Вот что имеет значение.

Грузовой ангар сильно изменился, с тех пор как они собирались здесь после посадки на корабль. Солдаты с трудом нашли свободное место, поскольку в ангаре было полно матросов и "Морских воронов", укрывшихся от сильного ветра и неспокойного моря.

— А мы можем воспользоваться вертолетами, мэм? — спросил Маркус у майора Штрауд.

Штрауд, зажав шлем между коленями, подкалывала волосы.

— Если возникнет необходимость, — ответила она. — Не забывайте, сегодня мы только оказываем огневую поддержку, так что вертолеты нам не понадобятся, если не случится чего-то непредвиденного. А этого быть не должно.

Женщины-солдаты, надевая броню, становились неотличимы от мужчин. Грудные пластины скрадывали все выпуклости их фигур, а тяжелый костюм, перевязь и висящие на бедрах сумки с патронами делали их походку такой же грузной.