— А, тогда мы сделаем это вместо вас. — (Народ Бай Така издавна поставлял рекрутов для Коалиции, и они до сих пор придерживались старинных обычаев.) — Ваши правила — это глупость, саг.

— Правила отделяют нас от хаоса. В большинстве случаев.

— Кто-то целится в вас из маленького ружья, вы стреляете в него, и это нормально. А кто-то целится из огромного орудия, которое невозможно удержать в руках, но оно тоже убивает — и вы не можете выстрелить. Это глупо, саг.

Удивительное здравомыслие Бая Така призывало Хоффмана пересмотреть свои убеждения. Сержант видел только угрозы и способы их устранения; миром же Хоффмана правили инструкции, приказы и политическая необходимость оправдать свои действия. Вероятно, поэтому песанги были прирожденными десантниками. Их доктрина гласила: делай то, что ты должен сделать, добивайся цели любыми способами, пока другие парни не проделали то же самое с тобой. И это были честные принципы.

"А я еще убеждал Феникса не проявлять излишней щепетильности".

— Ты прав, сержант, — сказал Хоффман. — Мой долг — защищать Коалицию и ее граждан, а не беспокоиться о своей душе.

Маленький песанг пожал плечами:

— Они ведь не возражают против спутников, которые убьют штатских, верно? Они не тревожатся о своих душах. Стоит ли вам о чем-то беспокоиться, саг?

Хоффман осушил кружку, вернул ее Баю Таку, и тот, посвистывая, пошел к себе. После их разговора Хоффман почувствовал себя намного лучше. Он вернулся к фотографиям и вновь стал изучать лица тех, кого агент Сеттайль обозначила ключевыми фигурами, обладавшими наиболее опасными знаниями. Таких специалистов было невозможно заменить и за несколько лет, а может, и никогда.

Беттрис… Иво… Мейриг…

Он прикрыл глаза и попытался мысленно представить себе их лица. Возможно, они изменились с тех пор, как были сделаны фотографии для удостоверений личности. Хоффман не был уверен, что узнает самого себя на снимке в личном удостоверении.

"На всякий случай мы рассредоточимся вокруг двери. Потом я открываю ее и приступаю к работе…"

Он вновь мысленно прошел маршрут, начерченный карандашом на плане первого этажа, развернутом на самодельном столике. Хоффман подсчитывал время, требующееся для того, чтобы добежать до двери жилого блока после взрыва ворот главного входа. Все стадии атаки были уже не раз рассмотрены и проверены. К этому моменту они знали все, что возможно узнать.

Связь — уничтожить все антенны.

Энергоснабжение — оставить работающий генератор, чтобы обеспечить связь с десантными ботами и не нарушить работу компьютера.

Все присутствующие считаются противниками. Все до одного.

В сутках было всего двадцать шесть часов. У Хоффмана не будет времени, чтобы изучать документацию, а командование КОГ требовало, чтобы у СНР не осталось ни малейшего шанса восстановить научную программу.

"Завтра к этому времени все будет закончено. Или я, возможно, буду убит…"

В системе внутрикорабельной связи прозвучал приказ палубной команде приготовиться к посадке «Ворона». Хоффман едва отметил это сообщение и продолжал обдумывать детали операции, время от времени поглядывая на висевшие на переборке часы, чтобы узнать, сколько времени осталось до последнего совещания. Но стук по дверному косяку снова прервал его размышления.

— Сэр? — Это был один из офицеров связи.