Флетчер не мог поверить своим ушам, что Альфрик мог быть таким бессердечным. Его нужно остановить.

— Каков ваш план? — спросил Флетчер.

— Капитан, если хочешь. — Гарольд откинулся на спинку стула, прикрывая глаза одной рукой, а другой указывая на Ловетт, как бы слишком уставший, чтобы объяснить.

— Камни видения, — сказала она, наклоняясь к столу. — После вашей миссии триумвират собрал их все, связал с одним диким клещом, а затем перераспределил по Гоминиуму. Альфрик планирует сделать свое объявление через кристаллы. Если Гарольд сможет убить или захватить клеща, это задержит объявление на время достаточное, чтобы рекруты-гномы прибыли. Конечно, они могут бунтоваться по прибытию, но это только начало.

— Это всё? — спросил Отелло, устраивая подбородок на руках.

— Есть длинный и короткий путь, — сказала Ловетт. — И кое-что другое. Альфрик может передавать свой голос через кристаллы.

Это было новостью для Флетчера. — Я думал, это невозможно, — сказал он, его брови изогнулись от удивления.

— Так и было, но Электра работала в своей лаборатории, пока вы отсутствовали, — объяснила Ловетт. — Я помогаю в её алхимических экспериментах.

Она достала из кармана и бросила на стол магический кристалл. Поверхность была с оттенком черного, затем изображение переместилось к потолку библиотеки, когда Валенс вылез из кармана формы Ловетт. Он гудел у неё на плече, и мгновенно Флетчер услышал очень слабый гул от камня. Ловетт повернула голову и приблизила рот к клещу. Флетчер, увидел движение губ, услышал, как она говорит: Ты слышишь меня?

Но слова исходили не из её рта. Они пришли из камня, громко. Звук был жестким и грубым, но безошибочным. Ловетт усмехнулась.

— Камень вибрирует на той же частоте, что и мой голос, создавая звук с помощью ревербераций. Это как струна на скрипке. Всё, что для этого требуется — это использование заклинания усиления на кристаллах корунда, и чтобы они заряжались небольшим количеством маны. Конечно, заряд когда-нибудь закончится, но вибрации очень мало используют его.

— Не знаю, чему ты улыбаешься, — огрызнулся Гарольд. — Я бы хотел, чтобы вы никогда не публиковали свое открытие. Это идеальная пропагандистская машина для моего отца. Он ежедневно произносит речь о том, что гномы стоят за нападениями наковальников, как они убили бедного, невинного Руфуса в качестве предупреждения нам. Меня тошнит от этого.

— Жаль, что у нас не было этой возможности раньше, — тяжело выдохнул Флетчер. — Все бы услышали признание Джеффри.

Сильва встала. Последние несколько минут она сидела молча, но теперь её рот был полуоткрыт, а глаза блестели в тусклом свете огня.

— Есть способ, — выдохнула она. — Он может всё разрешить.

Флетчер уставился на нее, не в силах поверить в услышанное. Что за идея у неё?

— Вам не нужны генералы, — продолжала Сильва, обращая свой взгляд на Гарольда. — Или нобили. Вам нужен народ.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарольд. — Какой народ?

— Почему, по-вашему, Альфику нужно выступить с этими речами? — спросила Сильва. — Почему он и триумвират отправили Джеффри во фрейм Кресс? Почему они установили эти бомбы? Потому, что они нуждаются в народе Гоминиума на своей стороне. Солдаты, фермеры, кузнецы, шахтеры, заводские рабочие. Они — бюджет войны. Считаете ли вы, что он мог бы разрешить массовую резню гномов без их поддержки? Без этой сфабрикованной лжи?

Гарольд уставился на Сильву, его лицо было невыразительным; единственный признак эмоции — мягкое движение челюсти, когда он стиснул зубы.