– Довольно приятная, как вы думаете?

Я сразу не нашелся, что ему ответить. Наконец, я сказал:

– Ее нужно хорошенько выкупать в ванне.

Он взглянул на нее неожиданно грустно и опустил глаза:

– Да, бедняжка…

– Не думаете ли вы, что ее пора отправить домой? Ее родители могут поднять тревогу.

– О, я не думаю. Она может спать здесь, если ей захочется.

Я уступил. В конце концов, это его дело: он лучше знает, как ему поступать.

Она заснула, закинув одну ногу через спинку кресла, а другую вытянула к огню. Ее юбка задралась выше колен. Клайв усмехнулся мне, наклонился вперед и осторожно приподнял ей юбку повыше и заглянул между ног. Я ожидал, что она проснется, но девочка по-прежнему спала. Он повернулся ко мне:

– Хотите взглянуть?

Я отрицательно покачал головой:

– Нет уж, спасибо.

– Ну, посмотрите же!

У него было такое выражение на лице, будто он собирался показать мне нечто очень важное. Я чуть передвинулся в кресле и заглянул ей под юбку. Грубошерстные чулки были все в дырках и заплатах. На ней были хлопчатобумажные трусики, настолько изодранные, что ничего не скрывали. Я быстро отвел взгляд – нет, не из ханжества, но потому что мне было бы стыдно, если бы она внезапно открыла глаза. Я сказал:

– Ну, и что?

Он снова стал задумчивым и печальным.

– Очевидно, она из бедной семьи. Ничего удивительного, что она такая грязная. – Он тронул ее за плечо. – Ты хочешь спать здесь? – Она шевельнулась, но не открыла глаз, и мне внезапно стало любопытно, не притворяется ли она. Он пощупал ткань ее юбки. – Она может простудиться, если будет носить такую одежду. – Он встал, подложил одну руку ей под спину, а другую – под ее колени и поднял ее. Она замотала головой и что-то пробормотала. Мне только теперь пришло в голову: или она притворяется, что спит, или он подложил ей что-то в питье. Если так, то, должно быть, это хлорал гидрат, который дает такой сильный эффект.

Я последовал за ним в спальню – было бы глупо спрашивать, что он собирается делать с девочкой. Там было тепло и уютно. Он уложил ее на большую двуспальную кровать, затем снял с нее башмаки. После этого он осмотрел ее юбку и нашел замок. Я спросил:

– Это разве разумно?

– Я не собираюсь класть ее в свою постель одетой. Вы же сами сказали, что от нее воняет.

Он нащупал замок и неловко потянул его вниз, затем снял ей юбку через голову. Она была без нижней юбки – только чулки на подвязках и трусики, резинка которых свисала совершенно свободно.

– Хорошенькая фигурка, – заметил он.

Это было явным преувеличением: она была худая, и небольшой животик был таким плоским, что набедренные косточки выпирали наружу. Он взялся за нижний край тонкого свитера – он был какого-то неопределенного зеленовато-грязного цвета – и поднял его, а затем перевернул ее на бок, чтобы удобнее было стянуть свитер через голову. Она носила лифчик, который когда-то был белым, и бретельки на спине были соединены с помощью кусочка черной резинки, наглухо привязанной к остаткам бюстгальтера. Я почувствовал, как автоматически среагировал мой мужской орган, когда я смотрел на нее. Он оторвал резинку одним рывком. Маленькие груди были плоские и неразвитые. Он посмотрел на меня:

– Хотите ее?

Я решительно ответил:

– Нет. Оставьте ее в покое.

Он внезапно вытянул вперед руку и положил ладонь на мои брюки. Я испуганно отпрянул, как будто он собирался меня ударить. Клайв оскалил в ухмылке зубы:

– Не притворяйтесь, что вы не возбуждены.