— Ты совершил большую ошибку, — тихо, с чувством искреннего сожаления произнес он.

— Да? — расплылся в улыбке молодой человек. — И какую?

— Меня нельзя бить. Один мой приятель очень болезненно переносит такого рода выпады против меня.

— Ничего, перебьется.

— Конечно, — кивнул Б. О. и развел руки в стороны. — Но вот беда, он ведь придет к тебе просить сатисфакции.

— Ну так он ее получит.

Б. О. некоторое время молча рассматривал его.

— Жаль… — скорбным тоном произнес он. — Вы мне симпатичны… Что это за звук?

Молодой человек поднял голову и, прикрыв глаза, прислушался. Легкий шуршащий звук в самом деле слышался из дальнего угла офиса.

— А, это… — Он с улыбкой махнул рукой. — Дом-то старый. Внизу подвал. Мышка, наверное. Это еще ничего. А вот на складе у нас… — Он брезгливо поморщился. — Там шастают настоящие крысы.

— Крысы? — удивленно протянул Б. О., пристально всматриваясь в окно, за которым тополиный пух медленно плыл в раскаленном воздухе. Так он стоял пару минут, погрузившись в себя, потом на губах его заиграла странная улыбка. — А вы не боитесь, что кто-нибудь из этих грызунов заглянет к вам — в офис или на склад?

— Я не боюсь грызунов, — твердо произнес симпатяга и жестом дал понять, что аудиенция окончена.

— Напрасно, — тихо сказал Б. О., покидая офис.

Неделю спустя в телепередаче «Дорожный патруль» промелькнуло короткое сообщение о пожаре на складе одной из фирм, торгующих спортивными товарами. Пожарный, дававший репортеру интервью, предположил, что причина возгорания крылась в старой, пришедшей в негодность электропроводке.

Этот молодой парень с закопченным лицом, наверное, очень бы удивился, если б кто-то сказал ему, что именно стало причиной пожара.

* * *

За несколько дней до пожара на диком бесхозном пустыре, который замыкали складские помещения, объявился высокий подтянутый человек в синем рабочем комбинезоне и бейсбольной кепке.

Склады представляли собой старые кирпичные постройки в два этажа, с плоской крышей, обильно, как хлеб толстым слоем паюсной икры, вымазанной битумом. На уровне второго этажа здание опоясывала деревянная галерея, на которую вела крутая лесенка, а под галереей с тыла имелась широкая, в какие-то допотопные времена сложенная из бруса грузовая площадка наподобие дебаркадера, где давно стояли штук десять огромных рулонов бумаги.

Прежде склад принадлежал типографии. По слухам, она разорилась и продала помещение новым владельцам, так и не удосужившись вывезти рулоны газетной бумаги. Они высохли на солнце, растрепались и уже совершенно не годились ни для какого полезного производства.

Выстроены были эти бумажные тумбы так, что образовывали плотное каре, внутри которого складские рабочие устроили что-то вроде помойки: перекусив в тенечке, они швыряли туда остатки своих сухомяточных трапез, бутылки, пустые стаканчики из-под йогуртов, огрызки плавленых сырков, банановые шкурки, напоминавшие растерзанные желтые фраки.

Б. О. сдвинул кепку на затылок и заглянул за бумажные тумбы.

У стены сидел, утопая в огромной горе тополиного пуха, крысак и лакомился куском пиццы, походившей на обкусанный месяц,

— Что, брат, голодный? — спросил Б. О. — Мяса, наверное, хочешь?

Спрыгнув с грузовой площадки, он отступил на несколько шагов и медленно снизу вверх Окинул взглядом складское помещение — от фундамента до залитой битумом крыши.

— Совсем высохла бумажка, — тихо заметил Б.