Он повернулся и пошел через пустырь, скрылся из виду и появился опять минут через двадцать.

Это время он потратил на то, чтобы доехать до ближайшего рынка и купить не первой свежести мяса. Вернувшись, бросил за рулоны маленький кусок.

Крысак шарахнулся в узкий лаз между бумажной тумбой и стеной и только спустя значительное время вышел из укрытия: голод заставил забыть об осторожности.

— Ешь, — донесся откуда-то сверху негромкий голос Б. О. — Скоро получишь еще.

* * *

Вернувшись домой, он натянул глухой резиновый фартук и, прихватив пару высоких резиновых перчаток, направился в ванную. Осторожно достав из сумки колбу, он поставил ее на табурет, застеленный клеенкой, долго колдовал над каким-то раствором, потом встряхнул колбу и сказал:

— Бедняга… Тут фосфору столько, что ты наверняка засветишься.

Он вытянул жидкость большим шприцем и занялся тщательной обработкой дурно пахнувшего мяса. В этот момент дверь ванной резко распахнулась и на пороге возникла сжимавшая нос пальцами Бася.

— Господи, откуда эта вонь по всему дому? — Секунду она тупо смотрела на табурет, пытаясь сообразить, что бы могли эти раскисшие куски мяса означать, потом перевела взгляд, на Б. О. — Если ты задумал приготовить из этого аппетитного продукта ужин, то я пас.

Б. О с покаянным видом опустил голову.

— Нет, в самом деле, чем ты тут занят? — сказала она, морщась и помахивая ладонью у лица.

— Изготовлением шедевра. Точнее сказать, не столько самого шедевра, сколько его римейка. Если он мне удастся, я могу себе по секрету признаться, что действительно немного талантлив.

— В своей основной профессии талантлив? — тихо спросила Бася. — Или в какой-то еще?

— В основной, — Б. О. стащил с рук перчатки и положил их на край табурета. — Нет, это в самом деле гениально. На памяти у меня всего один достойный прецедент. Полтора года назад в Англии дотла сгорел один маленький музейчик деревенского быта, размещавшийся в небольшом домике четырнадцатого века.

— Надеюсь, к этому вандализму не ты приложил руку?

— Да нет, что ты… У меня бы рука не поднялась.

— А у кого поднялась?

— Не рука, а лапа.

— Что? — изумленно протянула Бася. — Какая лапа?

— Это долго объяснять… Ну, словом, жила-была там неподалеку крыса.

— Фу-у-у! — скривилась Бася.

— Жила, значит, была, — продолжал Б. О., не обращая вниманий на ее реакцию, — и как-то в один прекрасный день она проголодалась. Пошла на помойку и полакомилась куском мяса. Она, бедняга, не знала, что мясо напичкано ядом против грызунов. Эта отрава изготавливается на основе фосфора… Нажравшись от пуза, крыса забралась на соломенную крышу музея, прилегла отдохнуть, погреться на солнышке и подохла. А дни стояли жаркие — ну, как сейчас в Москве. Животина быстро разлагалась, и наконец фосфор вступил в реакцию с кислородом… Ну вот и все, — с улыбкой развел руки в стороны Б. О.

— Что — все?

— Как это что? — искренне удивился Б. О. — Крыша полыхнула, это же ясно, как дважды два — четыре.

— Ой, нет, я не могу! — махнула рукой Бася, выскакивая из ванной.

— Нет, ну в самом деле! — обиделся Б. О. — Если мне удастся нечто подобное, я, кажется, начну себя уважать. Это будет настоящее произведение искусства.

— Ты нашел в нашем городе домишко под соломенной крышей?

— Нет, крыша там битумная.