— Что тебе надо? — не своим голосом перебил он.

— Да ничего такого сверхъестественного. Я же вам говорила…

Она откинулась назад, потянулась и, рассекая фразу паузами, сказала:

— Мне. Надо. Убить. Одного. Человека. — Она вздохнула, подняла сумку, поставила ее на колени. — Вот и все. По нынешним временам не большая проблема. Но вы почему-то отказываетесь мне помочь. Вы утверждаете, что вам безразлично, будете вы валяться под забором с отвернутой башкой или не будете, что вас ничего на этом свете не удерживает…

Он резко повернулся в ее сторону.

— А ты, дура, решила, что все так просто? Вышла на «бродвей», покликала — эй, братва, дело есть! — и тут же к тебе сбежались лихие ребята? Идиотка… Ты бы еще объявление в газету «Из рук в руки» дала. — Он понизил голос. — Ладно, к делу. Что там у тебя — долги? Невозврат кредитов?

— Какая вам разница?

— Значит, есть разница, если спрашиваю. Ты что, в самом деле думаешь, что это так просто — пах-пах, и в кассу, сумма прописью, число и подпись?

Она с минуту молчала и теребила широкую лямку своей спортивной сумки.

— Нет. Не кредит и не долги. Это вообще к бизнесу не имеет отношения. Просто один человек виноват. Страшно, непоправимо виноват. — Она расстегнула молнию, достала из сумки конверт, вложила ему в руку. — Тут все, абсолютно. Адреса, телефоны, круг знакомых, привычный распорядок дня. Все очень подробно.

— Значит, — он взвесил на руке конверт, — человек виноват. А в чем, позвольте полюбопытствовать? Лицо вам его не нравится? Прононс? Или он сильно потеет?

— Из-за него погиб близкий мне человек…

— Повод… — задумчиво протянул он, погружая конверт во внутренний карман пиджака. — И как вам подать это блюдо? Сделать из него отбивную котлету? Или бефстроганов? Застрелить? Отравить? Придушить?.. Валяйте, заказывайте — вы, насколько я успел заметить, человек разборчивый и с тонким вкусом…

— Как хотите.

— Ну, воля ваша. — Он встал, огляделся. — Я дам вам знать, если мои скромные труды дадут хоть какой-то результат. Вы, между прочим, правы, я действительно отошел от дел. Ну да ладно, только ради вас. Прощайте.

— Пусть она сгорит… — тихо произнесла она, обращаясь к самой себе.

Он успел отойти на несколько шагов, но эти слова все-таки достигли его слуха. Он остановился, слегка качнувшись назад, словно налетел на невидимую преграду.

— Что, простите?

— Пусть она сгорит, — повторила она уже тверже. Он вернулся, сел на свое прежнее место, помолчал.

— Так это женщина…

— Нет.

— Извините, не понял.

— Нет. Это не женщина. Это ведьма. А ведьм во все века сжигали на кострах.

— Мадам, я еще в прошлый раз хотел вам кое-что сказать…

— Что сказать?

— Что вы большая сволочь.

Она расхохоталась:

— Ошибаетесь.

— Да что вы? — с деланной озабоченностью в голосе спросил он.

— Да. Я не просто большая сволочь.