Да, согласился про себя избитый, в самом деле, было несколько ларьков, в которых торговали симпатичные девчушки, успевшие подружиться со многими окрестными жителями.

«Мило и культурно, — повторил Вартан, — а потом на меня наехали эти ребята».

«Наехали?»

Слово по тем временам имело хождение разве что в специфических кругах и пока не укрепилось в бытовом лексиконе. Вартан закурил, протянул пассажиру пачку, тот долго не мог вытащить дрожащими пальцами сигарету.

«Видите ли, молодой человек, я сам не ангел, — он сделал пару глубоких затяжек. — Далеко не ангел. Но когда забирают твою жену и дочь… Словом, мою торговлю отсюда выдавили. Теперь они здесь командуют».

«Вы сказали, что они забрали жену и дочку… Что значит — забрали?»

«Мо-ло-дой челове-е-ек… — Вартан плавно закивал, отчего сделался похожим на китайского болванчика. — Вы с луны свалились… — Он помолчал, глядя на сигаретный дым. — Ане было одиннадцать лет. Ее изнасиловали».

Они закурили по новой сигарете и молчали до тех пор, пока окурки не оказались в выдвижных пепельницах.

«Почему вы мне это рассказываете?»

Рассеянный взгляд Вартана сделался жестким.

«Потому что вы тоже должны испытывать к ним те же чувства, что и я… То есть ненавидеть. Я понял по вашим глазам. Точнее сказать, по одному глазу. На правый хорошо бы наложить свинцовую примочку».

Избитый промокнул тыльной стороной ладони губы.

«Вы что-то говорили про дождь… Это хорошо. Будут вам угли на этом бойком месте. Мне нужен, во-первых, дождь. Во-вторых, нужны верстак, тиски, хороший напильник. Еще форменный комбинезон, раздвижная металлическая лестница и пила-ножовка».

«Вы ничего не перепутали?»

Молодой человек дотронулся пальцем до левой щеки, непроизвольно вскрикнул. Подождал, пока утихнет боль, и спросил:

«Так вы хотите, чтобы от этих очагов культуры ничего не осталось? Тогда помогите мне».

«Дождь я вряд ли смогу предоставить в ваше распоряжение».

«Об этом не беспокойтесь. Как насчет остального?»

«Остальное у меня есть в гараже». «Вот и чудесно. Алюминиевую болванку я сам принесу».

«Зачем?»

«Затем, что мне нужна алюминиевая пудра. Много… Ладно. Поехали отсюда».

* * *

Через полтора дня никто не обратил внимания на человека в синей рабочей спецовке, бейсбольной кепке с длинным козырьком, надвинутой на глаза, скрытые большими темными очками, который возник у станции метро часов после десяти, когда основной поток пассажиров уже растекся по конторам. Человек был с большой раздвижной лестницей на плече и маленьким рюкзачком, откуда торчала ручка ножовки. Разве что парень с влажной оттопыренной нижней губой и воспаленными круглыми глазами, торговавший с раскладного столика дефицитными школьными контурными картами, несколько удивился, поглядывая на этого работягу, которого он принял за озеленителя, или как там называются работники коммунальной службы, присматривающие за городской флорой.

Человек, приставив к стволу тополя лестницу, вскарабкался на дерево и начал опиливать ветви с ржавой, тронутой какой-то болезнью листвой.

Так он медленно и двигался вдоль строя деревьев, отраженных в пыльных витринах длинного магазина «Детский мир», удаляя больные ветки.

Что же касается удивления продавца контурных карт, то оно было далеко не безосновательно: парень твердо знал, что тополя положено кастрировать весной, чтобы летом они не пылили пухом, а резать их осенью смысла нет.